Анатолий Несмиян (EL_MURID), 08.08.2018

Аналитика

🇨🇳 Что дальше

После зачистки Дераа режим Асада встал перед очевидным вопросом: что дальше. Собственно, этот вопрос возник перед всеми участниками войны – внутренними и внешними. Проблема в том, что противоречия, которые и запустили конфликт в Сирии, переросший в полноценную гражданскую, а затем, как водится – и в иностранную интервенцию – не разрешены. Скорее, война их обострила и усугубила.

К чему такая неразрешенность приводит, видно на примере Афганистана или того же Йемена: никакая военная победа, даже закреплённая в политических решениях, не становится окончательной. По сути, внешние игроки “притапливают” исходное противоречие, как резиновый мячик в воде. Пока к нему приложено усилие – он вроде бы над поверхностью не появляется. Достаточно отпустить – он немедленно выскочит на поверхность. И это если речь идет о небольшом мячике. Как правило, к столь разрушительным по своим масштабам и последствиям процессам приводят противоречия весьма крупного масштаба. Соответственно, и усилия по “притапливанию” требуются достаточно большие.

Сирия сейчас разделена на три совершенно четко позиционирующие себя территории. Одна часть, которая формально находится под контролем Асада, а в реальности оккупирована иранскими наемниками и российскими оккупационными силами в виде военной полиции, прикормленных местных зондеркоманд типа Сил Тигра и 5 корпуса, ну, и естественно, частных военных неизвестной принадлежности (так как небезызвестный “Вагнер” в Сирии, похоже, не один. Другие просто не светятся по причине большего профессионализма и системы отбора кадров). В общем, эту часть, конечно, сложно назвать лояльной Асаду, но оккупантов и режим это не слишком беспокоит – к лояльности принуждают, причем предельно варварскими методами.

Курды (а точнее, арабо-курдская коалиция СДС) контролируют вторую по величине территорию Сирии. При этом ее ресурсное значение сейчас, пожалуй, первое – она наименее разрушена, “под курдами” находятся нефтепромыслы, электрогенерация и вода. Об их судьбе идут переговоры, но по крайней мере, сейчас они под контролем СДС. Курды выдвигают условия, которые практически неприемлемы для Асада – по сути, речь идет о федерализации Сирии. Условия, против которых ранее выступала и Россия, но теперь, похоже, в Кремле полагают иначе, правда, прямо указывать Асаду не всегда возможно, так как Иран имеет по данному вопросу мнение, солидарное с самим Асадом. Поэтому переговоры с курдами идут непросто, и результат их неясен.

Наконец, Идлиб и северное Алеппо. Идлиб контролирует Турция и Джейш-аль-Фатх (по сути, Джебхат ан-Нусра). В северном Алеппо пытается возродиться “Джейш аль-Ислам”, пока не сказать, что успешно, но к группировке начинают примыкать отряды, которые не готовы войти в коалицию с Идлибом. Тем не менее, по вопросу отношения к Асаду, России и Ирану эти группы совершенно солидарны. Турция, впрочем, тоже, так как пока угроза ее южным рубежам не ликвидирована.

Естественно, над всем этим стоят Соединенные Штаты, но у них самих нет однозначной позиции по сирийскому вопросу. Задача США – уйти, но так, чтобы остаться. И пока для этого не будут созданы условия, все останется как есть. Во всяком случае, только сегодня открыта новая база США восточнее Евфрата.

Проблема в том, что восстановление Сирии – задача неактуальная до политического урегулирования. Частный бизнес просто не станет приходить на эту территорию без политических гарантий, а вливать бюджетные миллиарды сейчас никто из имеющихся вокруг внешних спонсоров войны не готов. У России и Ирана просто нет таких денег, Турция вообще не намерена заниматься этой проблемой, США – тем более. Раз так, то остается единственный вариант – война. По всей видимости, с оппозицией, которую вывезли в Идлиб и северное Алеппо. Без победы над ней вариантов урегулирования нет. Однако и военная операция в Идлибе – затея не слишком удачная. Если внешние игроки, скорее, с одобрением смотрели, как Асад (точнее, шиитские каратели и российские частники) зачищают неподконтрольных никому боевиков ИГИЛ и разнообразных местных ополченческих формирований, то в Идлибе вольницы как таковой нет. Джебхат ан-Нусра практически (хотя и неявно) подчинилась Турции, “Джейш аль-Ислам” также координирует с турецкими властями свою деятельность, поэтому турки не станут бесстрастно смотреть на любые упражнения Кремля и Ирана в своей зоне оккупации.

Кроме того, турки сами присутствуют в Идлибе, обустраивают наблюдательные посты, возводят бетонные стены и укрепления, постепенно формируя полноценную границу. Параллельно с этим создаются квазигосударственные структуры управления, боевые отряды постепенно сколачиваются в что-то похожее на армию (хотя пока это, скорее, милиционные формирования) и полицию. Год-полтора, и север Сирии станет вполне оформившимся очередным непризнанным государственным образованием.

Если воевать – то сейчас, но турки слишком явно продемонстрировали свою готовность ответить на любую военную операцию. Двадцать налетов на Хмеймим за последний месяц плюс один налет дронами на Шайрат сегодня – вполне убедительная демонстрация того, что сделают “неопознанные” террористы с российской авиабазой, если дело дойдет до серьезного. У нынешних налетов, как можно предположить, целью являлась именно демонстрация, а не нанесение ущерба. Когда потребуется нанести ущерб – его нанесут.

Без российской авиации наземные действия по своей результативности будут крайне неочевидными. Россия в этой войне с оппозицией выполняет самую грязную из возможных работ – терроризирует гражданское население, бомбя жилые массивы, с тем, чтобы боевики и местные ополченцы принимали условия прекращения террора и складывали оружие. Такая стратегия была опробована в Восточной Гуте – результативно, ее же повторили и в Дераа. Логично в таком случае, что турки будут просто “выключать” российскую авиацию в случае попытки перенесения полученного опыта в Идлиб. Нападения на Хмеймим и демонстрируют неприкрытую угрозу, против которой, по всей видимости, у обороны Хмеймима мало что найдется – она полностью проницаема на дальних подступах, за которые отвечают сирийцы, поэтому справляется с одиночными налетами, но с массированной атакой, которую нужно встречать издали, скорее всего, провалится.

Вопрос: что дальше – становится все более актуальным. Страна разрушена до основания. Ресурс есть только для войны, но у войны неясно с перспективой. Мириться и вести политический диалог при обилии оставшихся субъектов невозможно – их слишком много, позиции зачастую просто несовместимы. Проблема решается либо войной, либо разделом страны и фиксированием новых границ с гарантиями новообразованных территорий о ненападении. И вот это решение предстоит принять, причем достаточно скоро.

https://zen.yandex.ru/media/el_murid/chto-dalshe-5b6b3a52c5ccf100a9bc78af?from=editor

🇨🇳 Ассанж

Комитет по разведке Сената США пригласил Ассанжа на слушанья по делу о вмешательстве России в выборы США. Учитывая, что Ассанж скоро должен покинуть эквадорское посольство в Лондоне, и об этом сообщил президент Эквадора, положение Ассанжа почти безвыходное – он может быть сразу на пороге посольства арестован. Приглашение комитета Сената в таком случае может выглядеть как предложение о сделке: в обмен на правильные показания Ассанж может быть условно или совсем освобожден от преследования. А Сенат может получить (если, конечно, все пройдет как надо) вполне крепкую позицию в борьбе с Трампом.

https://zen.yandex.ru/media/el_murid/assanj-5b6aff58bf9fcb00a8ca1889?from=editor

🇨🇳 Три вопроса

ЦИК одобрил сразу три формулировки вопроса по поводу пенсионной реформы от трех разных инициативных групп, намеренных провести референдум. Теперь инициативным группам нужно соблюсти целую процедуру, первая часть которой – создать инициативные группы не менее чем в 42 регионах. Тонкость в том, что нельзя в одном регионе зарегистрировать две группы, выдвигающие один по смыслу вопрос на референдум. Что означает: если три группы не сумеют как-то объединиться или скоординироваться, шанса на регистрацию установленной законом численности региональных инициативных групп нет ни у кого. По всей видимости, для того ЦИК и регистрирует сразу три вопроса от трех инициативных групп по одной теме. Чтобы иметь все основания прикрыть инициативу на первом же этапе.

Достаточно, чтобы одна из трех групп была “подставной”, чтобы ликвидировать угрозу проведения референдума, соблюдая при этом видимость законности. Скорее всего, так и есть на самом деле, поэтому рассчитывать на то, что им удастся договориться, вряд ли приходится. Рассчитывать на то, что народу нынешняя власть доверит решать хоть один вопрос, касающийся его, нелепо – уже сказано, что такие сложные темы нельзя отдавать на откуп улице. Решать должны только профессионалы. Что, конечно, разумно – кто лучше профессиональных воров знает все тонкости этой нелегкой профессии?

https://zen.yandex.ru/media/el_murid/tri-voprosa-5b6acbbff3eaf800ab68422b?from=editor

🇨🇳 Бешеный принтер (2)

Американский истеблишмент осознает, что меры против России (а значит, и против Трампа, в рамках борьбы с которым уже приняли массу звонких, но не слишком содержательных законов против России) выглядят слишком хаотичными. В связи с чем сенаторы-тяжеловесы Линдси Грэм, Роберт Менендес, Кори Гарднер и Бен Кардин разработали и внесли законопроект под названием «Акт о защите американской безопасности от агрессии Кремля 2018» (DASKAA). Суть проекта – не только введение новых санкций, но и систематизация уже принятых, а также создание единой сквозной системы санкций против России – начиная от “Акта Магнитского” и заканчивая жестким, но пока не слишком хорошо работающим CAATSA.

Добиться системности сенаторы намерены через создание офиса, координирующего весь комплекс санкций – действующих и будущих. Цель создания структуры – вывести её (а значит, и процесс принятия и соблюдения санкций) из-под монопольного контроля над всем этим механизмом администрации. Чтобы добавить вескости и тяжести принимаемым мерам, ставится вопрос о признании России спонсором международного терроризма. Возможно, что недавние события вокруг Скрипалей имели прицел на постановку такого вопроса.

Попутно решено воспользоваться опытом антииранских санкций и ввести против России крайне чувствительный удар по финансовой системе: готовятся санкции против семи российских системообразующих банков, в числе которых Сбербанк, ВЭБ, ВТБ, Промсвязьбанк. Речь идет о замораживании их активов (пока только в США) и запрет на долларовые расчеты через эти банки. В довесок предлагается ввести полный запрет на все операции с российским госдолгом сроком обращения свыше двух недель.

Учитывая авторитет выдвинувших законопроект американских парламентариев и их вес в современной политике, вероятность принятия такого закона существенно высока. Это будет означать, что с 19 года системность мер против российского режима выйдет на качественно иной уровень, а возможности влиять на них со стороны администрации снизятся.

Речь идет, конечно, о России и о том, что американцы намерены трансформировать путинский режим через его внутреннюю дестабилизацию. Однако более важным для самой американской элиты является противодействие политике Трампа. Он все еще воспринимается ею как флуктуация, случайный и несистемный фактор, поэтому смысл ограничивающих Трампа мер прост – нужно как-то пережить этот период и не дать наломать ему слишком много дров. Другой вопрос, если он сумеет не только удержаться, но и избраться на второй срок. Тогда перед американской элитой встанет уже совсем другой вопрос: из досадного исключения Трамп (и причины, вызвавшие его появление) станут вполне системный явлением, с которым придется либо бороться так же – системно, либо корректировать свои собственные шаги. Но так же – системно, меняя прежние подходы.

Специфика демократии в том, что она способна на изменения политики без фатальных последствий для себя. Для авторитарных и тем более диктаторских режимов эта опция недоступна – политика меняется только вместе с диктатором. Вынесут его вперед ногами по естественной причине или помогут покинуть этот мир соратники – не важно, важно то, что других механизмов у таких режимов не существует.

https://zen.yandex.ru/media/el_murid/beshenyi-printer2-5b6ab4131cec2400a977cbd9?from=editor

🇨🇳 Бешеный принтер

В сентябре-октябре Конгресс США может рассмотреть и ввести против России сразу несколько санкционных законопроектов. Только в июле ряд конгрессменов (включая тяжеловесов) внесли пять законопроектов, готовятся еще несколько – такое впечатление, что Конгресс тоже становится “бешеным принтером”, во всяком случае по вопросам, где есть хоть малейшее упоминание о России.

Такой вал производимой продукции обладает одной важной особенностью – он начинает носить хаотичный, бессистемный и реактивный характер. Что снижает его эффективность (и в США уже говорят о том, что санкции против России работают, но работают неважно). А раз так – возникает соблазн “дожать”, приняв еще пару-тройку-десяток санкционных актов. Что еще больше хаотизирует обстановку, никак не приближая Штаты к заявленной цели.

Если взглянуть на санкции, которые США ввели против Ирана (а точнее, вернулись к прежнему санкционному режиму), то видна их экономность и системность. Каждый пункт крайне болезненно бьет по ключевым точкам уязвимости Ирана. Основная уязвимость заключается в том, что агрессивной экспансионистской политикой Ирана стоит Корпус стражей исламской революции, и санкции разрушают экономическую и финансовую устойчивость КСИР, перекрывая ему доступ к ресурсам, не давая Корпусу торговать принадлежащей ему нефтью и получать валюту. Обама, введя санкционный режим в отношении Ирана, сделал его настолько сбалансированным и системным, что Трамп, идущий как таран по всем решениям Обамы, как раз здесь не стал ничего изобретать – конструкция оказалась настолько хороша, что ее вообще не нужно было хоть как-то редактировать. Есть, конечно, и ряд подводных камней, связанных с тем, что Иран обладает пусть и ограниченным, но опытом, как обходить эти, привычные уже для него санкции, но сама конструкция с точки зрения ее сбалансированности почти идеальна.

Санкции же против России у американцев, действительно, получаются все хуже и хуже, так как они имеют сиюминутный (во многом рефлекторный) характер, а кроме того, они носят, скорее, характер внутриамериканской политической борьбы – республиканцев против демократов, а всех вместе – против Трампа. Поэтому в законопроектах о санкциях против России начинают всплывать удивительные вещи – например, запрет администрации принимать решение о выходе из НАТО без одобрения двух третей Конгресса. Где Россия, а где выход США из НАТО.

Для российской знати, которая уже попала под санкции, это, конечно, все равно не слишком большое утешение. Пока самым пострадавшим можно считать Дерипаску, хотя и по другим держателям мафиозных общаков прошлись неслабо. Впереди удар по системообразующим банкам с госучастием – в первую очередь Сбербанку, ВТБ, ВЭБу, ряду недавно национализированных проблемных банков, которые превращают в агентов по реализации тех или иных госпрограмм. Американцы, по всей видимости, отдают себе отчет в невысокой эффективности принимаемых мер, и компенсируют качество принимаемых решений их количеством.

Однако не стоит обольщаться – Россия здесь выступает не в роли субъекта, а скорее, как объект американской политики (точнее, ожесточенной борьбы внутри американского истеблишмента). Трамп – разрушитель. Он сносит конструкции, созданные глобалистами, пытаясь одновременно расчистить площадку для “Пакс Американа 2.0”. В этом смысле его противников сложно позиционировать только с точки зрения партийной принадлежности – в рядах республиканцев глобалистов тоже достаточно. Основной задачей Трампа является победа над Европой и Китаем, а не какой-то там Россией. У нас все действия США преподносят как жалкие попытки поколебать монументально попирающего головой небеса Каудильо всех времен и народов, но в данном случае это фантомные имперские боли – нынешняя Россия перестала ставить свой целью догнать даже Португалию,

Трампу нужно решить целую систему уравнений: освободить европейский рынок от российских углеводородов и китайской технологической продукции, при этом не обрушив окончательно режим Путина, чтобы тот не ушел под Китай, несомненно его усилив. Китайскую проблему Трамп решает через торговую войну, целью которой является перенос высокотехнологичных предприятий под юрисдикцию Америки. Однако и здесь обрушение Китая не является для него приоритетом: достаточно, если в китайском руководстве сменятся персоналии – уйдет жесткий Си, а придет гораздо более договороспособный Ли Кэцян (к примеру). Речь не о поиске коллаборационистов в китайской элите, речь о более гибких, способных фиксировать убытки, не доводя их размер до полного банкротства. В банкротстве Китая тот же Трамп совершенно не заинтересован.

Только добившись нужных ему результатов, Трамп может провести переговоры с каждым побежденным (Европой и Китаем в первую очередь), где продиктует условия нового мирного договора. Любая война всегда выглядит одинаково – вначале поражение противника и акт о капитуляции, затем мирная конференция с новым “вечным миром”. Война, которую сегодня ведет Трамп с нарождающимся и уже стоящим на ногах глобальным миром, не исключение. Пока в ее проведении никаких отклонений от общих принципов не наблюдается.

__________

Источник

Добавить комментарий