Артём Сергеев: КАК СТРОИЛАСЬ ДИКТАТУРА КРЕМЛЯ В РОССИИ

Голос Вестника

Часть первая

ЕЛЬЦИНСКИЙ КАСТИНГ ГЕНПРОКУРОРОВ

«После моей драматической отставки я убедился, что президенту Борису Ельцину нужен карманный, марионеточный генеральный прокурор, который будет выполнять любые, в том числе и незаконные, указания не только президента, но и каких-то клерков администрации»: сказал в интервью «Независимой газете» Алексей Казанник – предшественник последнего из настоящих генеральных прокуроров России, Юрия Ильича Скуратова.

Только после отставки он понял, что в новой ельцинской России от прокуратуры требуется защищать не закон, а лично президента. Сегодня Ельцин расстрелял парламент, а завтра, глядишь, подгонит танки к Генеральной прокуратуре. Человек, которому первый президент России во многом был обязан своим восхождением на вершины власти, стал одной из первых жертв зарождающейся новой российской диктатуры.

Отставка Казанника произошла после того, как в феврале 1994 года Государственной Думой была объявлена амнистия, по которой на свободу должны были выйти заклятые враги Ельцина — бывший вице-президент Руцкой и председатель мятежного Верховного Совета Хасбулатов. Это были лидеры Верховного Совета, который в октябре 1993 года преступник Ельцин расстрелял из танков. Окружение Ельцина восприняло амнистию защитников Белого дома как свое политическое поражение, и на Казанника стали оказывать давление из Кремля.

К этому моменту он написал прошение об отставке. Начальник охраны Ельцина, Коржаков, пробовал уговорить Казанника не выпускать из Лефортово Хазбулатова с Руцким. Но тот отказал всемогущему телохранителю. Коржаков позвонил в Лефортово и приказал оставить заключённых за решёткой. Но и там ему отказали, сославшись на то, что они находятся в подчинении Генпрокуратуры.

Казанник не мог поддаться на уговоры Коржакова. Ему даже в кошмарном сне не могло прийти в голову саботировать постановление демократически избранной Думы только лишь потому, что оно не нравится президенту Ельцину.

В результате Руцкой и Хасбулатов вышли на свободу.

А генпрокурор Алексей Казанник был отправлен в отставку. Свой пост Казанник потерял за то, что отказался нарушить закон!

Позднее, Казанник скажет в интервью, что Ельцину следовало бы уйти из власти уже после августовского путча — когда при его активном участии была повержена Коммунистическая партия. Но Ельцин уже закусил удила. Он на всех парах пёр в Кремль и никого не пропустил бы впереди себя.

В результате думской амнистии пост потерял не только генеральный прокурор Алексей Казанник, но и руководитель Федеральной службы контрразведки Николай Галушко: «Ельцин устроил директору ФСК форменный разнос. После таких слов президента остается один выход — отставка. Но рапорт Николая Галушко не успел дойти до Кремля, как на Лубянку привезли указ. Он был написан в очень жестких формулировках…» – писал Сергей Степашин.

По принятой в декабре 1993 года (после расстрела Белого дома) Конституции, генеральный прокурор России назначается и отправляется в отставку Советом Федерации по представлению президента страны.

Ельцин стал искать преемника на должность генпрокурора. И тут он вспомнил об Алексее Ильюшенко, который недавно самым лучшим образом проявил себя в глазах Ельцина. Когда вице-президент Руцкой грозился обнародовать содержимое «чемоданов компромата», окружение Ельцина решило действовать по принципу «лучшая защита — это нападение». И начался сбор компромата на самого Руцкого.

Комиссия, в состав которой входил Алексей Ильюшенко, в августе 1993 года обнародовала информацию о причастности вице-президента Руцкого к счету в швейцарском банке. Члены комиссии сообщили, что Руцкой владеет фирмой «Трейд Линкс Лтд.», имеющей счет в банке «Индосуэц» (Швейцария), на который переводились миллионные суммы, впоследствии переданные Руцким в «доверительное управление» некоему Бенджамину Керету.

По данному факту было возбуждено уголовное дело, но старший следователь по особо важным делам Московской прокуратуры Михаил Слинько вскоре установил, что фирма «Трейд Линкс Лтд.» находится в Либерии и принадлежит Борису Бирштейну, а в ее уставных документах нет ни слова об Александре Руцком.

Стало понятно, что Межведомственная комиссия по борьбе с коррупцией обнародовала фальшивку, чтобы дискредитировать ельцинского противника. Дело пришлось закрыть, но зато тут же было открыто новое — уже дело о клевете на Руцкого. Не последнюю роль в фабрикации «дела Руцкого» сыграл начальник Контрольного управления Администрации президента Алексей Ильюшенко. Хотя подлог и вскрылся, но Ельцин не забыл то усердие, с которым Ильюшенко пытался опорочить Руцкого.

Борис Николаевич решил, что лучшего кандидата в генеральные прокуроры, чем Ильюшенко, ему не найти.

Несмотря на усилия Ельцина, Ильюшенко так и не получил поддержки Совета Федерации. Не последнюю роль в этом провале сыграла и манера поведения Ильюшенко — барственная и высокомерная. Президент неоднократно вносил его кандидатуру, а сенаторы упорно ее отклоняли. Ельцин с грустью вспоминал те светлые времена, когда назначить генпрокурора или отправить его в отставку можно было одним росчерком пера.

Руководитель Администрации президента Сергей Филатов вспоминал, как после провала в Совете Федерации, на приеме в Кремлевском дворце Борис Николаевич Ельцин подошел к Алексею Ильюшенко, по-отечески его обнял и, повернувшись к спикеру СовФеда Владимиру Шумейко, громко сказал:

— А вот этого парня я вам не отдам! Он очень нужен мне!

Очевидно, Ельцин действительно связывал с «этим парнем» большие надежды. Он хотел, чтобы Ильюшенко верой и правдой служил президенту, выполняя любое его поручение, не боясь запачкать руки, не рассуждая о законности и морали. После той «кровавой бани», которую устроил Ельцин для оппозиции в октябре 1993 года, призрак гражданской войны бродил по России. И Ельцину нужны были люди, которые в случае необходимости смогут жестко подавить любой мятеж. Но, несмотря на президентскую любовь, Алексею Николаевичу так и пришлось довольствоваться приставкой «и. о.».

Скуратов вспоминал: «Когда Ильюшенко пришел в Генеральную прокуратуру, там даже воздух сделался иным. Он не сумел сработаться с коллективом. В Генпрокуратуре его не любили за грубость, он не считался с людьми, не учитывал чужого мнения, стиль его работы был силовым».

Еще более жестко высказывается бывший руководитель Администрации президента Сергей Филатов, описывая деятельность Ильюшенко на высоком посту: «Его выступления в регионах были ужасны по форме и по содержанию — и.о. генпрокурора нес такую чушь, что обеспокоенные люди начали писать нам письма и присылать вырезки из газет с его высказываниями…» Например, и.о. генпрокурора запросто мог заявить: «Если человек спустил курок — он преступник и подлежит уничтожению на месте, если он не нужен следствию… И не надо тратить бумагу». Мог выступить с таким радикальным предложением: «Собрать всех “авторитетов” (а они хорошо известны), увезти и расстрелять — через две недели в стране будет порядок…» Заявления, мягко говоря, двусмысленные для человека, стоящего во главе Генеральной прокуратуры, но зато вполне подходящие для борца с антиельцинской оппозицией.

Летом 1995 года ФСБ взяло в разработку фирму, которой руководила сестра жены исполняющего обязанности генерального прокурора Ильюшенко, а затем ниточка потянулась в Подмосковье — к зарегистрированной в Балашихе фирме «Балкар-Трейдинг». Чекистам удалось узнать много интересного о том, как активно участвовал государственный служащий Ильюшенко в коммерческой деятельности своих родственников, как лоббировал интересы фирмы «Балкар-Трейдинг», используя доступные ему властные ресурсы. И эти услуги высокопоставленного покровителя щедро оплачивались бизнесменами.  15 февраля 1996 года, исполняющий обязанности генерального прокурора был задержан ФСБ по подозрению в коррупции. Так Борис Ельцин потерпел очередную «кадровую неудачу», определяя кандидатуру генерального прокурора.

На сей раз всесильный Александр Коржаков порекомендовал президенту на пост генпрокурора ельцинского земляка — Юрия Ильича Скуратова. Ельцин принял Скуратова в Кремле и, как вспоминал Юрий Ильич, первым делом стал выяснять «политическую благонадежность» кандидата в генпрокуроры. Юрий Ильич ответил, как пионер — жизнь прекрасна, а вы, Борис Николаевич, ведете страну единственно правильным курсом. В те времена он действительно так думал. Скуратов понравился Ельцину.

Совет федерации единогласно утвердили Скуратова — все хотели поскорее забыть историю с «финансовыми махинациями» Ильюшенко и дать Генеральной прокуратуре возможность нормально работать.

До всех этих событий, весной 1991 года был ещё один неудавшийся опыт Ельцина с генпрокурорами: назначенный на этот пост Валентин Георгиевич Степанков во время противостояния царя Бориса и Верховного Совета перешел на сторону мятежного Белого дома, за что и был отправлен в отставку.

Часть вторая.

ДЕЛО «АЭРОФЛОТА»

В новейшую историю России Юрий Ильич Скуратов вошел как «мятежный прокурор». Он стал тем человеком, который решился на прямое противостояние с Ельциным и его командой. Пост генерального прокурора Скуратов занял в октябре 1995 года.

Его прокурорская карьера рухнула, когда в ночь с 17 на 18 марта 1999 года по каналу ВГТРК была показана видеозапись, на которой «человек, похожий на генерального прокурора», находился в обществе обнаженных проституток. Утром вся Россия — и смотревшие скандальную запись, и не видевшие ее — обсуждали компромат на генерального прокурора. Никто не мог толком понять, зачем эта запись, даже если она подлинная, была дана в эфир. Кто стал инициатором такого мощного наезда?

К тому времени, когда Генеральную прокуратуру возглавил Скуратов, коррумпированность политической элиты страны достигла таких масштабов, что не замечать ее было уже невозможно, а кроме того — российскими чиновниками-коррупционерами заинтересовались иностранные спецслужбы и правоохранительные органы.

На посту генерального прокурора Юрий Скуратов понял, что самые важные дела, связанные с коррупцией и отмыванием денег, выводят его на самых высокопоставленных персон, порой — на членов семьи президента Ельцина.

Одним из таких громких дел стало дело «Аэрофлота». В августе 1997 года Счетная палата провела ревизию деятельности «Аэрофлота», и восемь томов материалов проверки, помеченные грифом «секретно», легли на стол Юрия Скуратова. Как выяснилось, Борис Березовский создал в руководстве «Аэрофлота» свое «лобби», внедрив туда людей из подконтрольных ему структур, с подачи которых было принято решение о переводе восьмидесяти процентов валютной выручки загранпредставительств «Аэрофлота» на счета швейцарской фирмы «Андава». Контрольный пакет акций «Андавы» принадлежал Березовскому и заместителю гендиректора «Аэрофлота» Николаю Глушкову. Через счета компании «Андава», по данным прокуратуры, прошло более 252,4 миллиона долларов, бо́льшая часть из которых была похищена.

Следствием было установлено, что в мае 1996 года генеральный директор «Аэрофлота», маршал авиации Евгений Шапошников, разослал письма в сто пятьдесят два представительства авиакомпании за рубежом с приказом переводить до восьмидесяти процентов прибыли валютной выручки на счет компании «Андава». Для маршала у Глушкова и Березовского была приготовлена легенда: якобы через «Андаву» деньги шли на финансирование избирательной кампании Бориса Ельцина. В действительности этими деньгами распоряжался лично Борис Абрамович. Понимал ли Шапошников, то, что он сделал, или был настолько наивным? Пусть ответ останется на его совести.

В марте 1997 года Шапошников ушел из «Аэрофлота», а на место генерального директора крупнейшей авиакомпании был назначен зять Бориса Ельцина — Валерий Окулов. Тем временем, председатель Центробанка России Сергей Дубинин «задним числом дал “добро” на деятельность “Андавы” — раньше она работала без лицензии, дающей право на вывоз валютной выручки из России, а Дубинин легализовал ее. В одном из телефонных разговоров Дубинин пожаловался Березовскому, что люди из прокуратуры слишком близко подобрались к нему. БАБ успокоил Дубинина:

— Не бойтесь, Скуратова скоро не будет.

Дубинин не раз высказывался о том, что Скуратов очень сильно мешает ему работать. Надо думать, надо думать, что он имел в виду, сделанное генеральным прокурором заявление о том, что у следствия есть серьезные вопросы к тому, как Центральный банк расходует так называемые «представительские средства». Следствием было установлено, что сам Дубинин мог ежемесячно тратить на представительские и командировочные цели до пятнадцати тысяч долларов. Защиту от Скуратова Дубинин искал у Березовского.

Скуратов решил положить конец разграблению крупнейшей авиакомпании России. 6 апреля 1999 года обвинения в «незаконном предпринимательстве и отмывании незаконно нажитых средств» были предъявлены Борису Березовскому и заместителю гендиректора «Аэрофлота» Николаю Глушкову. Одного дела «Аэрофлота» было достаточно, чтобы Юрий Скуратов стал неугодной персоной для Кремля. Однако в разработке Генеральной прокуратуры оказались и более громкие дела.

Часть третья

ДЕЛО «МАБЕТЕКСА»

ПАЛ ПАЛЫЧ

Дело фирмы «Мабетекс» стало «визитной карточкой» ельцинского правления. Такой волны компромата на семью президента не обрушивалось ни до, ни после. В любой нормальной стране мира подобный скандал привел бы к отставке президента. Такой компромат для европейских политиков стал бы убийственным. Однако окружение «семья» вышла сухой из воды, пострадал лишь «Пал Палыч» Бородин, который провел семьдесят пять дней в американской и швейцарской тюрьмах.

Название этой скандально известной фирмы происходит от слияния первых букв имен ее руководителей — Макса Гигакса и Беджета Паколли. Вхождение на российский рынок «Мабетекс» начала с Якутии. Здесь Беджет Паколли познакомился с председателем Якутского горисполкома, а позднее мэром Якутска Павлом Павловичем Бородиным.

Во время визита в Якутск президент Борис Ельцин обратил внимание на энергичного и хлебосольного весельчака «Пал Палыча», и вскоре Бородин переехал в Москву и возглавил Управление делами президента России. Но народная молва утверждает, что «не всё так однозначно».

Журналистское расследование «Взгляда» рассказывает, как Пал Палыч стал особо приближённым к Ельцину. Свое восхождение к вершине Пал Палыч начал в 1989 году, познакомившись с всесильным телохранителем Ельцина, на съезде народных депутатов РСФСР. Целый год Бородин задабривал Коржакова различными подарками: то шкуру песцовую привезет жене на воротник, то корейский телевизор — на смену старому “Рубину”. А в 1990 году в бане произошло личное знакомство Ельцина и Бородина. Были и пельмени из рыбы, и оленина под водочку, была и строганина из нельмы и сига. Пельмени готовил личный повар Ельцина, а вот водочку разливал и рыбу строгал Пал Палыч собственноручно. Отправным пунктом Пал Палыча в кресло кремлевского завхоза стало братание кровью Ельцина и Коржакова. Под водочку и строганину Бородин подарил дорогим гостям охотничьи ножи. Ельцин решил пошутить и полоснул своего телохранителя обратной стороной лезвия. «Да хоть острой», — сказал Коржаков. Ельцин, не задумываясь, стеганул его по венам. Кровь брызнула во все стороны. Не растерялся только Бородин. Разорвав простыню, он перевязал Коржакову руку. Ельцину, видимо, стало стыдно, и он потребовал, чтобы Коржаков резанул и ему руку для братания. Позже порез заклеили пластырем. С этого момента фамилия Пал Палыча упоминалась исключительно с эпитетом “тот самый”.

Тот самый Бородин привел фирму «Мабетекс» в Москву.

В 1994 году Борис Ельцин подписал указ о реставрации Большого Кремлевского дворца, а претендентом на выполнение работ стала хорошо известная руководителю Управления делами Бородину фирма «Мабетекс». Как свидетельствует Юрий Скуратов, фирма “Мабетекс” безо всякого конкурсного отбора была допущена к работам в Кремле. Хотя строительных фирм в мире полным-полно, которые и денег берут меньше, и делают качественнее. Символично, что именно компания «Мабетекс» занималась восстановлением в Москве Белого дома, который осенью 1993 года был обстрелян танками по приказу Ельцина. Почерневший от копоти Белый дом стал символом революционных ожиданий, знаком беды и предвестником грядущих трагедий. Иностранная компания, которая прославилась в России благодаря многомиллионным взяткам и подкупу кремлевских чиновников, заметала следы ельцинских преступлений. Она побелила и вычистила здание мятежного Верховного Совета.

БЫВШИЙ НАШ ТОВАРИЩ

В сентябре 1998 года бизнесмен Филипп Туровер-Чудинов, который в начале восьмидесятых покинул Советский Союз в качестве мужа испанской гражданки, обратился в прокуратуру Швейцарии с заявлением о том, что швейцарская компания «Мабетекс» перевела порядка шестидесяти миллионов долларов на счета высокопоставленных российских чиновников и членов их семей. Туровер-Чудинов на протяжении нескольких лет занимался реализацией финансовых схем по возращению долгов российских предприятий западным банкам и компаниям, а потому обладал уникальным компроматом на многих бизнесменов и политиков из России. Корни у Туровера — российские, мать у него русская, отец- испанец, один из лучших ученых-испанистов, под его редакцией выходили многие словари в России. Своими бесценными знаниями бывший советский гражданин и решил поделиться со швейцарской прокуратурой. Туровера лично приняли федеральный прокурор Швейцарии Карла дель Понте и ее заместитель Феликс Бесингер. Позднее Карла дель Понте познакомила Туровера со Скуратовым.

Для защитников интересов ельцинского окружения Туровер оказался опасным свидетелем и российские спецслужбы начали разрабатывать его, чтобы дискредитировать. Своими назойливыми «ухаживаниями» соратники Ельцина так достали его достали, что он “слил” в “Коррьере делла сера” часть имевшейся у него информации. Публикация, состоялась 26 августа 1999 года. Статья называлась «Кредитные карточки обвиняют Ельцина», и в ней утверждалось, что федеральная прокуратура Швейцарии располагает тремя кредитными карточками, выписанными на имя российского президента Бориса Ельцина и двух его дочерей. Деньги на эти карточки переводились главой фирмы «Мабетекс» Беджетом Паколли. Об этих карточках был осведомлен и Юрий Скуратов. Информация итальянской прессы быстро разлетелась по миру, о коррупции в окружении Ельцина стали говорить повсюду, компроматом на Ельцина заинтересовались «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнал».

Туровер обнародовал компромат не лично на Ельцина и его семью, а компромат на Россию, за которой окончательно укрепилась репутация бандитского государства.

ЖАДНОСТЬ ФРАЕРА СГУБИЛА

“Мабетекс” давно уже находится в поле зрения швейцарской полиции. Впрочем, не только швейцарской, но и полиции Германии и финансовой гвардии Италии. Малоизвестная хилая фирма неожиданно начала ворочать сотнями миллионов долларов, и одновременно — утаивать налоги, конструировать свои операции так, что они делались совершенно непрозрачными.

22 января 1999 года сотрудников штаб-квартиры компании «Мабетекс» на виа Каттори в Лугано был произведён обыск. Операция была проведена на основании международного следственного поручения, направленного из Москвы генеральным прокурором России Юрием Ильичом Скуратовым, который просил произвести выемку документов, относящихся к контрактам с Управлением делами президента России.

Во время обыска были найдены копии банковских документов, которые подтверждали, что те взятки, которые давались Пакколи в Кремле, прошли по всем документам. Более того, они были проведены и по налоговым органам Швейцарии! Для чего? Для того, чтобы Пакколи не платил с них налоги. Эти документы также есть в распоряжении Скуратова. У истоков этого дела стояла Карла дель Понте.

Кстати, о косовском албанце Беджете Паколли: 22 февраля 2011 г. в возрасте 59-ти лет, Беджет Паколли был избран Президентом Косово. Но уже 30 марта 2011 года Конституционный суд Косово объявил, что его избрание Президентом осуществлено с нарушением конституции и что он перестает быть Президентом Республики Косово с немедленным вступлением такого решения в силу. Такой вот красавец.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОКУРОР ШВЕЙЦАРИИ – КАРЛА ДЕЛЬ ПОНТЕ

Первое посещение России генеральным прокурором Швейцарии Карлой дель Понте состоялось в мае 1998 года. «Визит тот был коротким и, как мы считали оба, — успешным. Меня здорово выручал мой немецкий язык — хотя и не самый блестящий, я, конечно, не могу говорить, как говорят настоящие переводчики, — но вполне сносный, чтобы объясняться. Там, где по протоколу требовался переводчик, к нам присоединялся переводчик, там, где не требовался — говорили без свидетелей» – вспоминает Юрий Скуратов.

Перед отъездом из Москвы, отведя Скуратова в сторону от присутствующих, Карла дель Понте сказала, что у неё есть документы, обличающие администрацию президента и его семейство в коррупции и спросила, станет ли генпрокурор России этим заниматься. Скуратов решил рискнуть и согласился. Расследование решили проводить тайно. Документы должны были пересылаться дипломатической почтой. Уж больно щепетильные вопросы рассматривались.

Уже в начале сентября 1998 года в прокуратуру приехал господин Бюхер — посол Швейцарии в России и из рук в руки передал генпрокурору Скуратову пакет с теми материалами, что обещала Карла дель Понте. Там были данные о чиновничьих счетах, о механизме хищений, о взятках и так далее. Тогда-то первый раз и всплыло название фирмы «Мабетекс».

Материалы Скуратов передал следователю Мыцикову из рук в руки. Знали о них только они двое. Работа шла в обстановке глубочайшей секретности. Мыциков подготовил ряд запросов в ФСБ, МВД… Ни ФСБ, ни МВД ничего по «Мабетексу» не дали. Но повезло: Владимир Семенович Овчинский — руководитель российского национального бюро Интерпола, знающий, грамотный человек, доктор наук, прислал Скуратову кое-какие материалы, в которых неожиданно всплыла фамилия Паколли. Вместе, естественно, с «Мабетексом». Позднее Рушайло, ставший министром внутренних дел, убрал Овчинского из системы МВД.

Информация была такая. Еще в 1997 году Паколли прибыл в Москву на своем самолете. Приземлился во Внуково-2. С собой Паколли привез крупную сумму денег, которую не задекларировал в документах и не предъявил таможне — по сути, это была контрабанда, — чемодан с деньгами кинул в машину и поехал в город. По дороге машина была остановлена сотрудниками милиции и обыскана. В результате контрабанда, в виде валюты, очутилась в районном отделении милиции. Сотрудники милиции начали было работу, но тут последовал телефонный звонок одного из заместителей руководителя администрации президента: прекратить разбирательство! Звонок сработал: Паколли отпустили.

Вот тогда-то и всплыла фамилия высокого покровителя Паколли.

Подготовка визита Карлы дель Понте в Москву проходила со скрипом. В Администрации президента этот визит показался крайне нежелательным. Приезда дель Понте не хотели и буквально до последнего дня задерживали выдачу ей российской визы. Скуратов даже вынужден был обращаться лично к премьер-министру Примакову, чтобы госпожа дель Понте смогла приехать в Москву. Министерство иностранных дел Швейцарии не рекомендовало ей лететь в Россию. МИД опасался за ее жизнь, зная, что в руках у этой женщины — компромат на ближайшее окружение президента России. Карла дель Понте в своей стране — единственное лицо, охраняемое государством, тем более что в Швейцарии за ней идет прочная слава стойкого борца с мафией, с бандитизмом, с коррупцией.

«Запугать такого человека, как Карла дель Понте, невозможно. Можно унизить, можно убить, можно подвергнуть пыткам, но запугать невозможно: она принадлежит к той самой когорте благородных служителей Фемиды, на которых держится право. Даже больше, если хотите, — держится мир» – говорит о ней Юрий Скуратов.

До назначения на должность генпрокурора Швейцарии госпожа дель Понте была прокурором в итальянском кантоне этой страны, который российские чиновники облюбовали для отдыха от забот о судьбе народа России. Там же была расположена штаб-квартира «Мабетекса».

Весь первый день визита шли непрерывные переговоры. Генпрокурор Швейцарии имела хорошую, хотя и не полную информацию о том, что происходит в России, поэтому прекрасно прекрасно понимала, что означает оказаться в шкуре генпрокурора у нас. Второй день прошёл в переговорах о возвращении ворованных в РФ денег, вывезенных за рубеж.

«Этих денег было много, очень много, они перекрывают все кредиты, которые мы, как жалкие нищие, выклянчиваем у Запада, стоя с протянутой рукой. Унижаемся, просим, преданно заглядываем в глаза… Противно. А ведь деньги эти можно вернуть, и унижаться ни перед кем не надо, и долги можно отдать, и кредиты вернуть, и проценты выплатить.

Механизм возврата денег хотя и не прост, но реален: необходимо решение российского суда. Вот тут-то и вся загвоздка. Будет ли такое судебное решение? Скорее всего, нет. Кремлевские богачи вряд ли это допустят, уберут любого судью и с любым прокурором поступят точно так же, как со мной, если те станут покушаться на «большой карман».

Прокуратура на нынешний день возбудила уголовные дела — те, что связаны с «Андавой», «Мабетексом», фирмой «Нога» и другими. Но дойдут ли эти дела до суда, не ведомо никому. Как только мне окончательно отобьют руки и перестанут пускать в прокуратуру, так эти дела быстренько спустят на тормозах. И никаких судебных процессов, естественно, не будет.

И останутся кровные денежки россиян за кордоном.» – пишет Юрий Скуратов.

В тот же день госпожа дель Понте улетала к себе домой.

ДОСАДНАЯ ОШИБКА КАРЛЫ ДЕЛЬ ПОНТЕ

Итак, 25 января 1999 года Карла дель Понте провела обыски в офисах «Мабетекса». Информация немедленно просочилась в печать — там же, за рубежом…

Паколли спросил о причине обысков. И тут дель Понте, вместо того чтобы показать Беджету Паколли выписку из ходатайства об оказании правовой помощи, показала письмо Скуратова целиком, отпечатанное на немецком, французском и русском языках. Это было её серьёзной ошибкой. В международном поручении был перечислен список лиц, которые находились под подозрением, были перечислены фирмы и так далее. Скуратов писал это поручение для госпожи дель Понте, а попало оно к Паколли, который с этим поручением немедленно примчался в Москву.

Дель Понте очень плохо ориентировалась в российских реалиях, в которых законы не существуют вовсе: она позвонила Скуратову и рассказала о результатах обысков по обычному телефону. Звонок прошел через несколько стран и через очень короткое время расшифровка этого разговора легла на соответствующие кремлевские столы. А рассказала она интересные вещи. Она сказала, что изъяли документы, свидетельствующие, что за счет Паколли открыты кредитные карточки для президента и его дочерей Татьяны Дьяченко и Елены Окуловой. Президент карточками не пользовался, а его дочери — пользовались активно. В последствии выяснится, что и жена Ельцина, Наина, бывая за рубежом, тоже не брезговала этими карточками. И суммы, что были сняты с двух карточек, приличные. Очень приличные…

«Закон один для всех, нас этому учили еще в школе, и оттого, что изменилось время, вряд ли изменилась эта истина. Пока мы не научимся соблюдать законы, нас просто не будут уважать нигде, ни в одной цивилизованной стране. И пока мы не научимся это делать, порядка в России не будет, и государства крепкого не будет, и веры правителям нашим не будет. Не может так быть, чтобы для них существовали одни стандарты, а для народа другие… Человека, укравшего в деревне курицу, бросают в каталажку, а тут что происходит? Целые заводы крадут! Прииски, месторождения! То, что обнаружилось, было крайне неприятно для меня, и я, невзирая на лица, был готов расследовать это дело до конца» – пишет в своих воспоминаниях Юрий Скуратов.

По данным Генеральной прокуратуры Швейцарии, «Мабетекс» потратил для «поощрения» российских коллег примерно 15 миллионов швейцарских франков — это около 5 миллионов долларов США. «Мерката Трейдинг», родственная структура «Мабетекса», раскошелилась на значительно большую сумму — порядка 60 миллионов долларов. Из них 25 миллионов перечислены на счета, контролируемые Бородиным.

Почему Паколли давал взятку работникам Управления делами Президента? Ответ чрезвычайно прост: если бы на реставрации Кремля не предполагалось заработать кругленькую сумму, не было бы резона и тратиться.

Прост был и механизм заработка. Паколли заключал договор на реставрацию объекта, согласно которому оплата шла по количеству квадратных метров реставрируемой площади. К сожалению, практика составления подробных смет на проведение строительных и реставрационных работ канула в прошлое с советской властью. Тогда украсть было намного сложнее. А в новой системе воровать было предельно просто: сметы нет, заказчик и подрядчик договариваются о стоимости одного квадратного метра работы, а реально в этот метр денег вкладывается раза в полтора-два меньше.

Но Паколли и этого было мало. Ведь «Мабетекс» в чистом виде строительной фирмой никогда не был и своих строительных бригад практически не имел. В основном эта компания занималась интерьерами, покупкой мебели и так далее. Заключив основной договор подряда, он сразу же заключал договоры субподряда, нанимая на стороне бригады непосредственно для проведения работ. Им, субподрядчикам, он выплачивал в лучшем случае половину суммы, оговоренной в основном подряде. Другими словами, ничего не делая, он, как и в случае с «квадратными метрами», клал себе в карман огромные суммы. Самое интересное, что субподрядчиками в основном выступали… российские фирмы и российские же рабочие.

Здесь напрашивается вопрос: бескорыстно ли действовали руководители Управления делами Президента, заключая с Паколли контракт огромной стоимости, на реконструкцию Кремля и Счетной палаты, если всю эту работу в конечном итоге могли сделать российские фирмы, причем намного дешевле? Главное, что тут трудно придраться к чему-либо с точки зрения закона.

Финансирование реконструкции Кремля осуществлялось по четырем каналам — это были бюджетные деньги, иностранные кредиты, нефть и векселя, выпущенные Управлением делами Президента. Следствие показало, что решение о предоставлении «Мабетексу» подрядов на работы в Кремле принимал Бородин, опосредованно — Ельцин. В записной книжке одного из фигурантов дела была обнаружена пометка: «Решать вопросы с подрядами с Бородиным, Ельциным и Черномырдиным».

Часть (и далеко не самая маленькая) этих многомиллионных сумм уплывала на Запад, где, проделав замысловатый путь по разным офшорным счетам, оседала на вполне определенных счетах конкретных высокопоставленных российских чиновников. Следователи швейцарской прокуратуры нащупали «более 62 отмытых миллионов долларов, из которых свыше 25 миллионов попали на счета, к которым у Бородина имелся доступ». Название этого судебного поручения швейцарцев — «Comission rogatoire», под актовым номером РР/4880/1999 — «Бородин и соучастники», текст которого ввел в шоковое состояние многих кремлевских небожителей.

Естественно, денег на этих счетах сегодня уже нет. Почувствовав опасность, хозяева перевели их в более «спокойные» страны и банки. Впрочем, как говорил следователь Бертосса, «если господин Бородин предоставит нам доказательства того, что он перевел эти деньги в общественную российскую кассу, тогда все это дело выглядит иначе».

Счета, обнаруженные прокуратурой Швейцарии в самом начале расследования, принадлежали господам Павлу Бородину, Олегу Сосковцу и Андрею Силецкому. «Собранные документы, — пишет следователь Дево, — позволяют предположить, что упомянутые лица использовали швейцарскую банковскую систему для сокрытия средств, полученных незаконным путем в результате совершения преступления на территории Российской Федерации».

Генпрокурор Скуратов стал копать слишком глубоко и залез в запретную зону. Действия его стали представлять опасность для «семьи» и вообще ближайшего окружения Ельцина.

ТРАВЛЯ

Скуратов был осведомлён, что его кабинет прослушивается и старался там говорить как можно меньше и не особо откровенничать.

В прессе стали появляться заказные статьи, порочащие генпрокурора. Скуратов предлагал по обвинениям, описанным в этих статьях, провести служебное расследование. Но никто его не слушал. Соратников поубавилось. Нынешний генпрокурор РФ, под названием Чайка, тогда даже предложил Скуратову уйти в отпуск.

Прокуратура нащупала болевую точку кремлевских обитателей, стала трясти «большой карман». Одной из структур, что наполняли этот карман звонкой валютой, была швейцарская фирма «Мабетекс».

Первым делом провели выемки документов по «Мабетексу» из Кремля, в 14-м корпусе, где находились службы управления делами, на Старой площади и в других местах, я дал команду начинать допросы тех, кто подозревался в преступной связи с этой фирмой.

В январе к Скуратову пришел Хапсироков. Кто такой Хапсироков? В Генпрокуратуре его все звали Хапсом и в этой кличке, похожей на хватательное движение, Хапсироков не видел ничего оскорбительного, потому, что она соответствовала его сути. А был Хапсироков всего-навсего управделами на Большой Дмитровке, то есть завхозом.

— Юрий Ильич, разговор наш — под секретом. У меня есть точная информация: на вас собран большой компромат, поэтому вам надо из Генпрокуратуры уходить.

В этом предложении было беспардонно кремлевское: завхоз предлагает руководителю организации добровольно распрощаться со своим креслом.

Завхоз добавил, что узнал это от больших людей.

Россия — совершенно дикая, неправовая, почти неуправляемая страна. То, что происходит у нас, для Швейцарии — нонсенс.  В Швейцарии, в США, в Германии, во Франции любой чиновник, какого бы высокого полета он ни был, мигом бы слетел со своего кресла! А если бы вмешался президент, то слетел бы и президент. У нас же нет — один беспредел покрывается другим.

Первой ласточкой стала статья в «Комсомолке» от 17 февраля 1999 года, где утверждается, что «Скуратова сняли из-за анонимки». И далее: «Прояснить ситуацию могла бы гуляющая по коридорам администрации докладная записка — без подписи и других опознавательных знаков». В статье утверждалось, что Скуратов защищает своего любимчика Хапсирокова — управделами Генпрокуратуры, замешанного в ряде финансовых скандалов, что на деньги, добытые с помощью некого «авалирования векселей», оплачивались поездки руководителей КПРФ с семьями на юг Франции, в Англию, Швейцарию, Австралию и другие «лакомые» страны. Стоимость этих поездок якобы обошлась в 450 тысяч долларов США. Дело вообще дошло до грязи: в этой записке утверждалось, что сын Скуратова работает в Моснацбанке и также замешан в афере с векселями.

Через три дня «Комсомолка» сообщила, что кремлевская записка — это еще цветочки по сравнению с теми ягодками, которые в массовом количестве начали забрасывать и в «Комсомольскую правду», и в ряд других газет. «Столько всевозможной мерзости не выдавалось на-гора, пожалуй, еще ни на одного госдеятеля».

Были и другие версии ещё только намечавшейся отставки. На Скуратова давили, чтобы он прекратил все дела против Кремля и ушёл сам. Одна из версий была вброшена в Интернет в США 17 февраля 1999 года и по электронной почте передана всем крупным российским газетам.

В ней утверждалось, якобы причина опалы Скуратова кроется в его неуёмном стремлении к общению с девушками по вызову. Что есть плёнка, которую отсняли заинтересованные люди на съёмной квартире, оборудованной видеоаппаратурой.

Позднее, злые языки утверждали, что квартира принадлежала солнцевской братве и использовалась специально для сбора компромата. Она была напичкана видео и аудио аппаратурой. Кто и как использовал компромат, остаётся только догадываться. Также поговаривают, что Путин, ещё до своего несменяемого президентства, также побывал в той квартирке. Значит, где-то лежит плёнка с «человеком, похожим на директора ФСБ».

К травле прокурора подключилась и «Литературка», в которой продолжали трудиться соратники Юмашева по «Огоньку». Отметилась и НТВ, и газета «Сегодня», и другие издания. Также появлялись заказные статьи, которые наперегонки поливали грязью Скуратова.

ЧЕЛОВЕК, ПОХОЖИЙ НА ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА

Давление на генерального прокурора Скуратова беспрецедентно. Но он продолжает расследование. До 18 марта 1999 года. Против несогласного на добровольную отставку генпрокурора в ход пустили тяжёлую артиллерию: плёнку, на которой человек, похожий на Скуратова развлекался с двумя бесхозными шлюшками.

Если посмотреть сегодня на это черно-белое зернистое видео, сразу же появляются подозрения в том, что это явная фальшивка – участники ведут себя как в порнографическом фильме, играя на камеру. И генеральный прокурор Скуратов дает клятву, что мужчина на видео – это не он.

Но тут к делу, по поручению Ельцина, подключается Путин. Тот самый Путин, который будучи главой отдела КГБ в Дрездене, хотел шантажировать порнографией одного профессора, к результатам исследований которого он хотел получить доступ. Глава разведки Путин говорит в телеинтервью: его эксперты определили, что голый мужчина на видео со сценой секса – это генеральный прокурор Скуратов.

Карьера генерального прокурора уничтожена. Расследование против Ельцина заморожено. И президент вскоре оплачивает этот долг: 9 августа 1999 года он назначает Путина российским премьер-министром, вторым лицом во власти.

Потом Ельцин и вовсе назначит проверенного сотрудника своим преемником. И Путин становится президентом. Первым же своим указом он благодарит Ельцина: указ «О гарантиях президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи».

Чего тут только нет, в указе этом! И неприкосновенность, распространяющаяся не только на самого «прекратившего исполнение своих полномочий», но и на занимаемые им «жилые и служебные помещения, используемые им транспортные средства, средства связи, принадлежащие ему документы и багаж, на его переписку». И пожизненное денежное содержание в размере 75 процентов оклада, и пожизненная государственная охрана плюс охрана членов семьи и сопровождающих его лиц…

Некоторые газеты не выдержали, задали язвительный вопрос: а как в данном случае писать слово «семья», с большой буквы или с маленькой?

Тут и пожизненное медицинское обслуживание бывшего президента и членов его семьи, и право на содержание за счет федерального бюджета аппарата помощников, а также «отдельного служебного помещения, оборудованного оргтехникой, средствами связи, в том числе правительственной связью», и пожизненное пользование одной из государственных дач — Ельцин избрал роскошную правительственную резиденцию «Горки-9» … И еще — полным-полно различных благ для членов семьи бывшего президента после его кончины…

Ручная Дума указ приняла безоговорочно. Так преступник Ельцин, вместе с «семьёй», при помощи лжеца стал национальным достоянием.

А премьерство Путина начинается со смертей и террора. Каждую неделю взрывают жилые дома, почти 300 человек погибает. 22 сентября жители домов наблюдают, как группа мужчин таскает мешки в подвал жилого дома в городе Рязань. Полиция приезжает и конфискует мешки, которые, как показала экспертиза, содержат взрывчатку. Выяснилось также, что мужчины – это агенты службы разведки ФСБ.

Россиянам внушают что взрывы жилых домов – работа чеченских террористов. 1 октября 1999 года российские войска вошли в Чечню. Началась вторая Чеченская война. Первую часть войны российская армия проиграла, ее войска были отведены в 1996. Это поражение Путин всегда рассматривал как позор. Но о войне в Чечне будет отдельный разговор. Там есть о чём рассказать, чего не говорят подконтрольные СМИ.

Не было найдено ни одного доказательства участия чеченцев во взрывах домов в России. Да и в случае с «рязанским сахаром» дело быстро прикрыл новый прокурор, пришедший на смену Скуратову. Правосудие теперь в руках Путина. И оно больше не доставляет ему хлопот.

Так закончился эпизод противостояния власти и законности в РФ. Закончился полной победой беззакония и разгромом закона и здравого смысла. Это было становление произвола Кремля. Начинал это Ельцин. Завершил Путин.

Много ещё славных дел провернули нынешние хозяева Кремля. Им есть чем гордится. Ни в одной стране мира не позволено так безнаказанно воровать, как в РФ.

По мере возможности мы будем вас с этими делами и делишками знакомить.

Для написания статьи использовались книги Ю.И.Скуратова, Кондакова и другие материалы.

Артём Сергеев

25.08.2018

Добавить комментарий