Вячеслав Тюрин: “ИСПОВЕДЬ “ОТЧАЯННОГО”. ЧАСТЬ 31

Творчество

Предыдущая часть. Начало

И снова — Енакиево. Слегка промокшая после мелкого летнего дождика, территория автостанции, встречает меня обилием людей,, чей поток заполняет автобусы, направляющиеся в различные города ЛДНР и Украины…

«На Майорск»… Автобусы-маршрутки с такой табличкой пользуются успехом у гламурных студентов гуманитарных ВУЗов, чьи «толерантные» к европейско-украинскому образу жизни факультеты (заочные) переместились на территорию, оккупированную Князем Тьмы… В смысле — на территорию националистической Украины. Не отстают от няшно-понтовых эмо-кидов, также и измученные жизнью и закалённые в бюрократических боях пенсионеры, направляющиеся за заслуженной пенсией. Майорск… Портал в параллельный мир. Не иначе.

– Пра-а-а-астите, – раздаётся рядом со мной голос, явно принадлежащий бесполому существу довольно молодого возраста, – вы случа-а-айно, не в кур-р-рсе, гдзе, можна би-и-летик взять?

Поворачиваюсь. Так и есть: передо мной — непонятного пола создание, в яркой ветровке, узких джинсах и красных кедах.

– Не-е-е-е, чува-а-а-ак… – растягивая губы в томной усмешке отвечаю я. – Я — не в курсе. Я в другую сторону. Спроси в кассе, бэйби…

Тьфу, блин… Неужели это я? Неужели напротив меня — адекватный человек?

Нет, я сам когда-то в школьные (да чего уж греха таить, и в первые студенческие — тоже) годы, принадлежал к течению неформалов. Но вот чтобы так вот… Свои же после такого ногами в арке забили бы… Ну, «АнИжеДЕТИ», нИ такие как фсе… Золотая молодёжь…

Выцыганив на мелочь в аппарате стакан двойного кофе топаю к своему «пятачку», где уже должен быть автобус Енакиево-Дебальцево. В моей не до конца опустошённой голове зарождается коварный план: в случае благополучного «прохлопывания» отправки из Дебальцево на Алчевск — обратиться к… бедолаге Зазику, тянущему солдатскую лямку уже в ТЕХ краях. Дескать, заблудилси я… Приютите… Сами-то мы — не местные…

Да… Зазик, в то время, был почти единственным из всей нашей лихой команды, с кем мне удавалось поддерживать связь. У этого человека была характерная особенность — не терять из виду друзей. Открытость и дружелюбие — основные коньки гуру видеосьёмки информотряда. Серьёзный и молчаливый техник-видеооператор, на поверку был довольно компанейским парнем, ходячей энциклопедией военных историй и хозяйственных мелочей.

– Мужчина, вы едете или нет? – отвлекает меня от моих мыслей голос контролёра. – Ваш билет, пожалуйста…

Демонстрирую контролёру клочок бумаги с цифрами, швыряю в урну пустой стаканчик и забираюсь в автобус. Далее — по сценарию: развернуть свежую «Неделю» и потеряться в мире сводок и новостей. Поехали…

Погрузившись в мир статей и мнений, будучи отрешённым от мира сего, вполне естественно забываю любоваться красотами пейзажа за окном автобуса. И так — до самого Дебальцево.

Дебальцево… В феврале 2015 года этого город стал «горячей точкой» Войны… Люди, живущие в нём пережили АД, в прямом смысле этого слова: многие «старожилы» тех времён, до сих пор вспоминают завтрак или обед, приготовленный на весь двор, на костре. И ужин в подвале… При свечах. И вместо бокала «токайского» – крепко заваренный мелколистовой «Принцесса Канди»… Вот она – «пАцанская рАмантика»… Ты всё ещё хочешь на войну, читатель? Если хочешь, то знай: защищать этих людей — тебе. И пить такой же чай — тоже тебе. О красивых девицах в ситцевых платьях,бросающихся к тебе на шею пачками — забудь. Не будет девиц. Будут слёзы старушек, оплакивающих своих детей и внуков, игравших во дворе, когда туда прилетел «Град» или «120-ка»… Будут трясущиеся, окровавленные руки мужика-шахтёра, сжимающие треснувший стакан с налитой в него сотней «наркомовских». Почему «наркомовских»? А потому что валокордин и корвалол — закончились. А водка, поможет, хоть как-то уберечь от шокового разрыва сердечную мышцу бедолаги… Смотри на всё это широко открытыми глазами, чтобы понимать, где можно просто поорать на митингах, а где придётся рисковать жизнью… СВОЕЙ жизнью.

«Но ведь мы же укров в котёл загнали!» – будет орать брызгая вязкой слюной и разрывая на груди майку с надписью «С нами Богъ» очередной активист. Мы загнали? Лично я, буду честен с вами — никого никуда там не загонял. Я был там лишь однажды, в те времена. И то — проездом.

«Мы загнали…». Кто МЫ? Мы Николай Вторый? Цесаревич всея Вселенная? Загнали укров туда простые безымянные парни, которых мы, живущие в это время в таких же условиях, будем помнить лишь по позывным. И многие из этих парней даже не были военными. И даже не служили в армии… И именно им мы должны быть благодарны по сей день, за этот «котёл» остановивший ВСУ на довольно долгое время…

Бригада «Призрак», кстати, также участвовала в освобождении Дебальцево. И далеко не на последних местах… Алексей Борисович понимал, что бойцы «Призрака» рвались на помощь к товарищам из подразделений ДНР. И он дал добро на участие. И сам в стороне не остался…

Поневоле вспоминается период моего пребывания в Республиканском Госпитале… Там лежал боец с позывным Лето. Дебальцевский. И он был уверен в том, что Дебальцево, тогда ещё оккупированное ВСУ, станет НАШИМ. И он был прав: так и случилось. Но какой ценой этого добились!.. Какой ценой…

Мне несказанно везёт: проведя в Дебальцево всего каких-то полчаса, я попадаю на попутку, следующую в Луганск. Значит, уже сегодня я буду ночевать в любимой «Юбилейке». Прости, Зазик, увидимся позже…

До Алчевска, благодаря попутке — добираюсь без остановок и приключений. Вот и «кольцо» автобусного маршрута номер шесть… Здравствуй, Алчевск! Как недолго я отсутствовал, но как же я успел за тобой соскучиться…

И настолько велика сила любви к этому городку, что я, наплевав на значительное расстояние, взвалив рюкзачок на плечо, и взяв в дорогу большой стакан чая в киоске, принимаю решение топать до «Юбилейки» пешком. Пешая прогулка — прекрасный способ профилактики заболеваний сердца. Шах и мат, турникмэны…

По пути — вдыхаю запах каждого дерева, каждого дома, каждого листочка и травинки, словно, консервируя воздух Города, в «обонятельной» памяти. Предчувствие разлуки с Алчевском — близко: я уже ЗНАЮ, что через несколько месяцев (а может быть и недель), мне придётся покинуть этот милый сердцу край…

Вот она – «Юбилейка»… Ничего не изменилось: на крыльце всё так же с сигаретой в руке сидит Мама Кара. У её ног — её неизменный спутник, кот Алексея Борисовича, Милорд — огромный пепельно-серый чопорный «англичанин», с комплекцией бульдога.

– О-о-о… Бродяжка вернулся… – Мама Кара приветливо машет мне рукой. – Ну как там Горловка?

– Живее всех живых! – бодро отвечаю я. – А как у вас тут?

– Да как обычно… – Мама Кара затягивается сигаретой. – Тебя Сомех искал. – говорит она выпуская дым. – Номер твой спрашивал. Просил чтобы ты к нему зашёл, как появишься… Одиссей приезжал, тоже тебя спрашивал…

– Всех найдём, всех увидим, – заверяю я её, стягивая рюкзак с плеча, – Но — позже! Сейчас — хочу в родной номер… К ноутбуку и к чаю с печеньем…

– Какой чай? Обед сейчас. – Кара смотрит время на мобильнике. – Иди в столовую, пока Инна не убежала…

Мама Инна щёлкает пультом от телевизора, пытаясь найти какой-то известный сериал.

– Она беременна от любовника, который, к тому же ещё и гей! – в шутку комментирую я. – А потом он ещё её и бросит… Привет, Мама Инна!

– Привет, путешественник! – Мама Инна поворачивается ко мне. – Где ты лазил? Опять ищейкой был?

– Ага. – киваю я. Мама Инна предлагает мне солянку и гречневую кашу с мясом. Всё это исчезает через семь минут: я ужасно проголодался.

– Компот? – Мама Инна пододвигает ко мне графин с вишнёвым компотом. Я выпиваю кружку компота, и, всё равно решаю посетить магазинчик за углом: остро нуждаюсь в «пуэре» и сладостях.

Добыв искомое, иду к себе в номер. Открыв дверь ключом, взятым у Мамы Кары, снимаю обувь, одеваю «домашние» чешки, сажусь на кровать и так сижу минут десять топу глядя перед собой и наслаждаясь РОДНОЙ обстановкой. Моя холостяцкая «рабочая» берлога… Как же мне здесь хорошо!

Горячий душ и включенное на ноутбуке радио, окончательно возвращают меня в реальность. Позже к ним присоединяются бульканье закипающей воды в чайнике и шуршание развязываемого пакета с пузатыми пончиками… И треньканье телефона в кармане.

– Да! – подношу я трубку к уху. Нет старику мне покоя…

– Привет, ты уже вернулся? – голос Сомеха настойчиво обещает мне лишить меня вечернего безделья и пребывания в горизонтальном положении.

– Нет, мой хозяин ещё не вернулся из командировки… А вы говорите с автоответчиком. – отвечаю я. – Оставьте своё сообщение после звукового сигнала… Кампай!

– Не обманывай! – смеётся он трубку. – Тебя уже сдали! Увидеться можем?

Ну вот что в такой ситуации делать?

– Можем. – отвечаю я. – Дай только чаем побаловаться… Через часик — загляну. Дело – стоящее?

– Возможно. – Сомех как всегда краток. – Добро. Жду через пару часов. Отбой.

– Принял. – я кладу трубку.

Порывшись в шкафу, нахожу сменную одежду-повседневку, переодеваюсь и сажусь пить чай под просмотр новостей. Так проходит час…

То, что должно было шокировать меня, случилось, когда я уже спустившись к крыльцу мирно покуривал с Мамой Карой, обсуждая с ней рецепт какого-то блюда: выйдя на крыльцо мы увидели…Чегу, худого и изможденного, идущего к гостинице, со стороны остановки, с разорванной красной футболкой в руках. Его джинсы, буквально висели, на выделяющихся на фоне плоского живота подвздошных костях… Губы Чеги потрескались, щёки впали… Я видел многих измученных после «допросов» в отделениях полиции ребят. Но такое…

– Ух ты, мать моя, женщина одинокая… – я спустился с крыльца, подходя к Чеге. Взгляд парня блуждал, как у хронического наркомана, ноги его подкашивались. – Ты откуда такой красивый? – я едва успел подхватить его, иначе он бы просто упал на асфальт.

Дотащив его до номера и уложив на кровать, я принёс ему воды. Отпив пару глотков, Чега пришёл в себя. Осмотрев комнату мутным взглядом, он прошептал:

– Я…был…в «обезьяннике»…Меня полицейские задержали пять дней назад… Это… — он показал пальцем на свой внешний вид, – Это — последствия голодовки, которую я объявил там в знак протеста… Я был задержан, за то, что сфотографировал в магазине конфеты «Рошен» и задал вопрос, почему продукция главного спонсора войны на Донбассе продаётся в ЛНР… Я поступал как коммунист…

Я сел на край кровати Чеги.

– Слушай, дядька, – я накрыл его одеялом, – тебе сейчас бульончика надо… И спать. Я попрошу девчат, чтобы тебе принесли бульон. Добро? Я буду через часика три. Тогда расскажешь мне всё подробнее. Будем думать, что в этой ситуации делать. Хорошо?

Чега кивнул. Говорить ему было тяжело: сказывалась слабость и нервный срыв. Я вышел из его номера, прикрыв дверь.

Вот суки! Повязать человека за какой-то вопрос… Хотя, почему за какой-то? За ПРАВИЛЬНЫЙ вопрос! Какого лешего, кофеты производимые фабрикой Порошенко, делали в Алчевске? У нас что, за такие вопросы — в кутузку сажают? Это — НАРОДНАЯ власть? Это нам обещали наши дерьмовые «назначенцы»?

Весело…

В кармане тренькнул мобильник.

– Я уже выдвинулся. – коротко сообщил я в трубку и поспешил к выходу из гостиницы.

Меня ждал Сомех. Ждал, чтобы поделиться чем-то интересным.

Но это… Это уже была другая история.

05.09.2018

Продолжение

Добавить комментарий