Вячеслав Тюрин: ЗАВТРАК НА БАСТИОНЕ ИЛИ ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ…

Голос Вестника

(Рассказ со смыслом, на грани реальности и фантастики).

…Был холодный ноябрь 2018-ого года. Суровый и яростный осенний ветер трепал полотнище флага Новороссии, надетое на длинный кусок арматуры, торчащий из стены старого полуразрушенного здания больницы в посёлке Зайцево. В нескольких метрах от больницы, уже изрядно окоченев, лежали тела погибших «военофф ВСУ», которые, надеясь на «авось», попытались «совершенно случайно» закрепиться на данном участке линии фронта. С другой стороны — воронки и прочие «отверстия», оставленные снарядами от миномётов.

Бойцов Народной Милиции ДНР здесь  не было, ибо согласно очередной  хренотени, подписанной в кабинетах важных министерств, данный участок линии фронта должен был считаться так называемой «серой зоной»… И в этом случае  меньше всего везло тем, у кого основная линия этой «серой зоны» проходила просто по линии собственных огородов, разделяя земельные участки по принципу «огород — врагу, дом — себе». Такие бедолаги были обречены на жизнь в постоянном страхе и риске: будучи простыми мирными жителями, которым уже осточертели эти «войны», они не знали, на каком языке им разговаривать (со стороны ВСУ можно было услышать как русско-украинский «суржик», так и приблатнённый жаргон, со стороны НМ ДНР — местный говор с изобилием «суржико-технических» терминов, ввиду принадлежности нынешних ополченцев к вчерашним шахтёрам и заводчанам), не знали, в какую сторону смотреть, не знали, что такое надежда на завтра…

И всё это  продолжалось… Стоял скучный, пасмурный день ноября, последний день предвыборной агитации перед выборами  Главы ДНР и депутатов в Нарсовет ДНР. Ветер продолжал трепать полотнище флага Новороссии, рядом с которым уже немолодой высокого роста мужчина в причудливой одежде пытался установить флаг…Франции.

– Ой, да бросьте Вы это бездарное занятие, д,Артаньян, – обратился к устанавливающему французский флаг другой, почти такой же мужчина (флегматично рассматривающий большие корзины с бутылками и жареными курами, завёрнутыми в тонкие льняные салфетки) с внешним видом дворянина из XV| –XV|| вв., – Всё равно его сорвёт ветром… Снимите Вы французский флаг.

– Ну уж нет, Атос! – возразил тот, кого назвали д,Артаньяном. – Пусть это флаг снимает кто угодно, но только  не я. Ибо, будучи маршалом…

– Осмелюсь вам заметить, милейший д,Артаньян, что Вы  маршал Франции – заметил другой мужчина с миловидными чертами тонкого лица и изящными манерами. – А здесь…

А что здесь, Арамис? – и д,Артаньян повернулся к красавцу-аристократу, чистящему старинный мушкет.

-Здесь  нейтральная территория государства, бывшего когда-то частью той страны, которая обратила в бегство самого Наполеона, и которое в последствии так же стало территорией другого, более сильного и мощного государства, где, почти как у нас в годы Фронды и впоследствии Революции, верх одержали простолюдины и гугеноты. Ибо простолюдины при всей своей кажущейся простоте  далеко не так уж наивны. И, кстати, довольно организованы… Вы помните Революцию, Портос? – и Арамис повернулся к крупно сложенному великану, с косой саженью в плечах, обгладывающему косточку от свиной котлеты.

– Революцию? Помню, конечно, Арамис… Нас тогда здорово потрепали повстанцы… И почему мы не перешли на их сторону?.. – и великан швырнул кость в окно, лишённое стекла. Затем он с хрустом потянулся и, встав, медленно направился к старинной пушке, возле которой валялся современный пулемёт Калашникова. – Не понимаю, как можно пользоваться этим… Такое маленькое оружие…

– Мы не перешли на их сторону, Портос, потому, что давали присягу Его Величеству! – запальчиво воскликнул д,Артаньян. – Его Величеству и Его Высокопреосвященству!

– А им  было наплевать на нас… – Портос отодвинул в сторону пулемёт и принялся заряжать пушку. – Они, если Вы помните, милейший д, Артаньян, повесить меня с Арамисом хотели. Помните? Это же Вам приказали снарядить погоню за нами…

– Увы, милейший д,Артаньян, как ни прискорбно замечать сей факт, но в этот раз наш Портос прав. – Арамис пытался соорудить из плоских камней и обломков кирпича жалкое подобие маленького обеденного столика. – Короли не считают количество оставшихся слуг, когда дело касается их безопасности…

– А священники? – д,Артаньян, наконец, установив флаг на импровизированный флагшток из толстой сухой отломанной ветки старого дуба, вытащил из корзины, стоящей прямо на полу, бутылку местного вина и, разорвав пластиковую упаковку горлышка, выбил из него корковую пробку. – Ну-ка, отведаем этого крымского вина… – «Белый» портвейн забулькал в глиняной кружке. – Как священники реагировали на всё это, а, Арамис?

– Священники пытались вразумить население… – Арамис, положив на груду кирпича, сложенную в «кубик», плоский лист толстой фанеры, взял вторую кружку и подошёл к д,Артаньяну. – Священники объясняли народу, что думать нужно не о суетном (а к суетному, как Вам известно, друг мой, относятся и гражданские, и международные конфликты…) а о том, согласно чьему повелению был сотворён мир сей. Ибо, думая о Боге, человек отринет от себя гордыню, которая является причиной почти всех войн на земле…

– Да будет Вам, Арамис! – рассмеялся д, Артаньян. – Вспомните наш последний разговор с Кольбером… Да-да… Когда из нас четверых, после гибели Атоса и Портоса, остались только мы с Вами… Причиной всех войн на земле во все времена являлась религия! Религия, религия и только религия! Да вспомните другой случай. Да! Когда мы вот так же, как сейчас, были на бастионе Сен-Жерве. Кажется, мы тогда на спор с драгунами и швейцарцами поклялись позавтракать на бастионе под обстрелом неприятеля… Тогда Портос сказал, что не понимает, почему нужно стрелять в гугенотов, поющих те же самые псалмы, что и мы, только не по-латыни, а по-французски… И Вы, ныне второй человек после Кардинала , согласились с Портосом…

– А я и сейчас согласен с Портосом… – вздохнул Арамис, покачивая кружку с вином. – Я и сейчас, глядя на происходящее здесь, не могу понять, почему одни воины стреляют в других только за то, что те говорят на другом языке или не хотят признавать идеологию, навязанную им столичными буржуа…

– И опять религия пытается оправдать это, называя сие «священной» или «освободительной» войной! – д, Артаньян залпом выпил кружку портвейна и, достав из кармана кисет с табаком, принялся сворачивать самокрутку из клочка папиросной бумаги. – А некоторые воины  вообще кричат, что намерены воевать за Веру и Отечество…

– Как и Вы с Портосом, спустя двадцать лет нашей с Вами дружбы, д,Артаньян, – Арамис улыбнулся. – Ведь именно Вы с Портосом защитили тогда тех, кто воевал за Веру и Отечество… Именно Вы с Портосом служили проклятому итальянцу в сутане…

– А Вы с Атосом  служили коллаборантам! – и д,Артаньян, свернув самокрутку, чиркнул спичкой о приклад своего ружья. Закурив, он выпустил вверх струю дыма и осмотрелся по сторонам.

– Однако… Простите, Арамис, но сейчас  не время обсуждать наши старые грехи… Сейчас нам нужно занять оборону. Портос, что у вас там на западной бойнице?

– Я вижу перемещения солдат команды землекопов… – Портос смотрел в бинокль, многократно увеличивающий отображение. – Какая техника хорошая у славян… – он отнял бинокль от глаз и ласково погладил его широкой ладонью. – И почему в наше время такого не делали?..

– Атос, что у вас на севере? – д,Артаньян, зажав самокрутку зубами, уселся на чудом уцелевший стул перед окном в восточной части коридора больницы с ружьём в руках.

– Тишина. – кратко сообщил Атос. – Но она меня  больше всего и беспокоит…

– Арамис! – д,Артаньян взглянул на Арамиса, возившегося у южного окна с ружьём, на котором был установлен прицел. – Что у вас, Арамис?

– Стрелок, сударь… – Арамис приник к прицелу. – За пятьсот шагов отсюда… Передвигается ползком. Одет в пятнистую форму. На левом рукаве  две полоски. Синяя и жёлтая. Я смогу легко достать его своей пулей… – Арамис был всегда верен себе и хладнокровен в трудной ситуации.

– Это  стрелок противника. – сообщил Атос, который за краткое время пребывания на незнакомой им территории уже успел немного разобраться в ситуации, так как весьма неплохо (возможно даже , не хуже самого д, Артаньяна) разбирался в тонкостях военного дела, включая систему опознавательных знаков в виде шевронов и погон. – И, скорее всего, это  не разведчик. Разведчик бы использовал форму тех воинов, которые были ранее в этом здании. – и он показал на валяющийся на полу оторванный рукав формы бойца НМ ДНР. – У меня есть план, господа, – он заговорщицки подмигнул Арамису. – Помните ту старую шутку с телами погибших гвардейцев неприятеля у бастиона Сен-Жерве?

– Ну конечно, чёрт возьми! – вскрикнули одновременно д,Артаньян и Портос. Но тут Портос оторвался от своей пушки и, покручивая седой ус, спросил:

– А к чему Вы клоните, любезнейший Атос?

– Да к тому, что нам следует взять тела погибших гвардейцев неприятеля…тьфу, Дьявол!..нам следует взять тела этих погибших солдат противника и, переодев их в наши плащи, выставить в бойницах, подобно живым бойцам. Не понимаю, Портос, как Вы не смогли догадаться об этом… – и Атос, вскинув свой мушкет на плечо, направился к потайному выходу из здания. – Арамис, пойдёмте со мной, – он жестом предложил бывшему священнику, а ныне — снова мушкетёру, следовать за собой, – а наши друзья будут следить, за тем, чтобы за нами не увязался какой-нибудь ретивый головорез из рядов противника. И прикрывать нас огнём.

– Я всецело в вашем распоряжении, милый Атос. – и Арамис последовал за Атосом.

Д, Артаньян и Портос остались в здании,заняв места у бойниц.

– И всё-таки, чёрт возьми, д, Артаньян, поясните мне, почему я, старый солдат, который уже давно не хочет воевать, а мечтает спокойно жить в своём имении, предаваясь всем порокам сибарита и мечтателя, вновь вынужден стрелять в кого бы то ни было по приказу королей государств, о которых я имею представление не более, чем о рецепте медового пирога, который так любила печь моя старая супруга, мир её праху? – Портоса, казалось, начинало раздражать его бессмысленное пребывание здесь. – Почему люди всего мира не могут жить как добрые соседи? Почему мы вынуждены воевать друг с другом ещё со времён стычек с англичанами или испанцами? И почему одни христиане стреляют в других только за то, что другие хотят петь свои псалмы на другом языке?

– Да потому, мой милый Портос, что войны между государствами или между гражданами одного государства были придуманы королями и аббатами для уменьшения количества голодных ртов, которые не способны прокормиться, существуя на крошечное жалование ремесленника. Всё это ( я имею ввиду войны, друг мой) осложняется, если король государства является также подданным другого государства. Помните, как было с Анной Австрийской? Она благословила французов-католиков на войну против гугенотов-англичан и ревностных инквизиторов-испанцев, однако при этом  являлась сама испанкой по крови и роду. И была влюблена в англичанина знатного происхождения… Ну, а что до религии, тот тут я  совершенно не смыслю ничего, кроме того, что религия  главный источник всех бед на земле… – и д,Артаньян, сказав это, закончил свой ответ коротким смешком. – Хорошо, что нас с Вами не слышит наш аббат! Представляю, какое бы у него было лицо после сказанного мной…

– Да причём тут аббат? – Портос нервно закусил кончики усов, что выдавало в нём сильное волнение. – Вот эта ситуация, происходящая с нами сейчас, напоминает мне наше с вами «семейное дело» на службе у Мазарини… Тогда мы с вами вроде бы как действительно служили Отечеству. Но почему народ этого самого Отечества ополчился против нас? Фронда была порождением англичан? Какой интерес у этих пивоваров был в массовых беспорядках во Франции? И почему всё-таки Атос и Арамис примкнули к лагерю принцев, тогда, когда мы с Вами остались верными Присяге?

– Я открою Вам тайну, Портос… – д,Артаньян, метнув в сторону корзины верёвку-лассо (которой научился пользоваться у покойного слуги Портоса – Мушкетона), захватил петлёй горлышко бутылки вина. Бутылка, влекомая верёвкой, поползла среди обломков кирпичей и досок. – Я открою вам тайну: на самом деле Атос и Арамис не нарушали Присяги. Ибо они, как и мы с Вами, давали присягу королю. Королю Карлу V. А короли всех стран, да будет вам известно , члены одного дворянского сословия. Они являют собой элиту общества. Господствующий класс. Монархию. И во время франко-английского конфликта, предугадывая возможность Революции, которую мелкие буржуа и ремесленники готовили против монархов как во Франции, так и в Англии , королям ничего не оставалось делать, как, забыв на время о своих меркантильных интересах, встать на защиту интересов всего господствующего класса. Причём в Англии, Портос, революционное движение началось гораздно раньше, чем во Франции. Сбережения короля Карла V, пусть и добытые нечестным путём, могли оказаться в руках простолюдинов… А какой отец оставит своих детей без гроша в кармане, чтобы они просили милостыню на улицах? Естественно, король Англии прибегнул к помощи наших с вами друзей, учитывая их близкое знакомство с людьми, близкими ко двору своей супруги. – говоря это, д, Артаньян откупорил бутылку и, отпив из горлышка, протянул её Портосу. – Пейте, друг мой… Это придаст вам силы.

– То есть получается, что я и Вы, вместо того, чтобы защищать свой народ, служили непонятно кому? – Портос отхлебнул из бутылки. – Неужели мы были обмануты всё это время?

– Да, дорогой друг! Да! – улыбнулся д, Артаньян. – Мы не служили Родине… Мы служили кардиналу-итальянцу, который был скупердяем и подлецом, цинично терзающим народ свободолюбивой Франции, служили королю-мужеложцу, которому были чужды любовь женщин и слёзы детей, служили подонкам-принцам из окружения самодура Карла Пятого, ограбившего своих ремесленников и солдат… Мы, в конце-концов, убили женщину, фанатично преданную делу защиты интересов Франции. Хотя убийство этой женщины  простительно: она ведь убила другую женщину, вина которой всего лишь в её безграничной преданности королеве Анне…

– И в любви к Вам! – добавил Портос. – Да, любовь — единственное чувство , которое не знает границ, государств и интересов первых лиц этих государств… Тьфу, какая гадость! – он рассерженно сорвал с головы шляпу. – Получается что мы — пособники деспотов и палачей?

– К сожалению — да, Портос, – д, Артатньян, приняв из рук Портоса бутылку, сделал большой глоток, – и в данном случае нас с Вами не спасёт даже отпущение грехов, выданное Арамисом… А впрочем, – он вернул бутылку Портосу, – впрочем, дорогой друг, Арамис с Атосом  виноваты не меньше, чем мы… Так что зря мы тогда, спустя двадцать лет после истории с подвесками королевы, едва не устроили дуэль между собой на Королевской Площади…

– Но ведь Вы же первый обнажили шпагу против Арамиса… – Портос взглянул на своего друга. – Не мог же я оставить Вас одного против двух противников… Поэтому мы с Атосом также скрестили шпаги… И выходит, что всё это было зря?

– Увы, Портос! – д, Артаньян грустно вздохнул. – О! А вот, кажется, возвращаются наши друзья… – он повернулся к потайному выходу, заметив в его проёме очертания двух мужских фигур.

То были действительно Атос и Арамис. Они прошли в комнату и стали отряхиваться от пыли. Увидев вино в руках у Портоса, Атос, с некоторых пор чувствовавший почти отвращение к вину, протянул руку к бутылке. Портос передал ему вино с удивлёнными глазами. Пока Атос утолял жажду, Арамис сбивчиво рассказывал Д.Араньяну и Портосу, как им удалось обмануть войска НМ ДНР и ВСУ, установив с двух сторон сектора обстрела тела погибших ВСУ-шников, оставив их на восточной стороне в их собственной форме, а с северной — переодев в остатки формы бойцов НМ ДНР, валявшейся на полу старой больницы.

– Таким образом, мы сможем привлечь огонь со стороны противоборствующих групп в свою сторону, что даст возможность уменьшить риск попадания снарядов по жилым домам. – Арамис изящным движением поправил свои пышные волосы, которым уделял пристальное внимание даже на поле боя. – Думая, что здесь есть войска неприятеля, обе группы будут вести огонь по этому бастиону. – добавил Арамис, полируя свои ботфорты кусочком бархатной ткани. – А здесь, как вам известно  никого, кроме нас…

– Вы ошибаетесь, господа… – голос, раздавшийся из другой комнаты, заставил Д,Артаньяна и Портоса вскочить со своих импровизированных «стульев». Оба схватили мушкеты и, не сговариваясь, подошли ко входу в ту комнату, из которой раздался голос. Словно издеваясь над ними, голос из комнаты перешёл в грубый хохот. Курок мушкета Портоса громко лязгнул.

– Сударь, мы не имеем чести быть знакомыми с Вами! – крикнул д,Артаньян, вжимаясь в стену около входа в другую комнату. – Мы настоятельно просим Вас выйти оттуда, чтобы быть представленным нам. В противном случае я и мой друг превратим Вас в решето. Пуль у нас хватит. Можете в этом не сомневаться!

Из комнаты вышел молодой человек лет двадцати пяти, одетый в плащ гвардейца кардинала.

– Я — тот, чью мать вы убили, выдав своё преступление за казнь. – незнакомец с презрением смотрел на четырёх мушкетёров, переглядывающихся друг с другом. – Вы ошибаетесь, господа. Здесь, кроме вас и меня , есть люди. Живые люди. Женщина и ребёнок. Чтобы вы не утруждали себя, пытаясь узнать кто я такой , я отвечу вам заранее. Я  бывший сержант-латник из полка Оливера Кромвеля и второй сын леди Винтер. Тот, о котором она молчала всю свою жизнь, ибо мне суждено было родиться незаконнорожденным ублюдком. Я  младший брат Джона Френсиса Винтера, убитого вами, Атос, во время бегства с фелуки «Молния». Моё имя  Ричард Френсис Винтер. Я удовлетворил ваше любопытство, господа? – и незнакомец хмыкнул, глядя на отполированные до зеркального блеска ботфорты Арамиса. – А Вы всё заботитесь о суетном, господин аббат!..

– Женщина? – д,Артаньян опустил свой мушкет дулом вниз. – Откуда здесь женщина?

– Она пряталась здесь в убежище, когда её с сыном застал обстрел. – сообщил ренегат-англичанин металлическим голосом. – Она не может покинуть убежище. Уже второй час она, по причине ношения в себе второго ребёнка, опасаясь за свою и его жизнь, вынуждена оставаться здесь… И вы, именно вы, господа, рассуждающие о духовном и о смысле политических игр, затеянных вашими покровителями, будете виновны в их гибели, если не предпримете попытку спасти их! И если на небесах есть Бог, то он однозначно спросит с вас за это злодеяние! Вам ещё не надоело чесать языки?

– Что-о? – вскричал Портос, кладя руку на эфес шпаги. – Ах ты, щенок! Я проучу тебя, мальчишка! Я отправлю тебя следом за твоим братцем!

И он вытащил шпагу из ножен почти наполовину. Ричард Винтер расхохотался, глядя на жалкие потуги Портоса, несмотря на пронизывающий его страх суеверия, сохранить вид бравого вояки.

– Я к Вашим услугам, мой храбрый великан! – англичанин отпрыгнул назад и выхватил из ножен свою шпагу, эфес которой был инкрустирован драгоценными камнями.

Портос вытащил шпагу полностью… Клинки уже были готовы скреститься, когда между невольными дуэлянтами шагнув вперёд встал Атос.

– Довольно. – сказал он, кладя руки на лезвия шпаг Портоса и Ричарда Винтера. – Довольно крови, господа… Мы воюем со всем миром уже более трёхсот лет, но так и не поняли, что мы, все воюем сами с собой… Мы убиваем друг друга в то время, когда кто-то нуждается в нашей помощи. Хватит, господа… Портос, и Вы, молодой человек, я прошу вас, вложите свои шпаги в ножны… Так нужно. – мягко сказал он, глядя на сомневающегося в его словах Портоса, – Так будет лучше. – добавил он, глядя на англичанина.

Портос, ворча, вложил шпагу обратно. Англичанин сделал то же самое.

– Сударь, заклинаю Вас, скажите нам, мы сможем опасть в убежище? – просил Атос англичанина.

– Да. – ответил Френсис Винтер. – И это нужно делать прямо сейчас.

Словно подтверждая его слова, неподалёку от здания больницы раздался оглушительный взрыв. Куски штукатурки и кирпичной кладки, отрываясь от стен, полетели в стоящих в центре комнаты мушкетёров и англичанина.

– Скорее, скорее, господа, нужно спасать несчастную женщину! – заговорили в один голос д,Артанян и Атос. Они же первыми кинулись к тайному выходу из больницы.

– Идите с ними, сударь. – Арамис подтолкнул англичанина в сторону шедших к выходу. – Мы с Портосом немного прикроем ваш отход и нагоним вас… Портос! Дёрните верёвку, которой наши «защитники» привязаны к стене больницы! – крикнул Арамис товарищу, увидев, что англичанин двинулся за д,Артаняном и Атосом.

Портос мощным рывком дёрнул верёвку. «Защитники», словно по команде, оторвались от стены и упали вниз.

– Арамис, да Вы  гений маскировки, чёрт Вас возьми! – восхищёнию Портоса не было предела. – Командуйте дальше!

– А теперь  применим вот это… – и Арамис со свойственным ему хладнокровием,начал запускать в окно одну за другой дымовые шашки. – А Вы, Портос, быстро перемещайтесь к южной стороне больницы… Затем  вылезайте в окно и отходите метров на пятьдесят. Возьмите с собой мушкет. Когда отойдёте , начинайте стрелять. Неважно куда. Хоть в небо, хоть в противника. Тем самым  вызовете огонь на себя. Как только услышите свист снарядов , ложитесь на землю и ползком огибайте южно-восточный угол больницы. Там  потайной выход, а рядом  должно быть убежище. Вот там мы с Вами и увидимся…

Следуя указаниям Арамиса, Портос, выбравшись из «бастиона», начал отвлекать внимание стреляющих по посёлку ВСУ-шников на себя. Когда рядом с ним появились первые воронки от упавших на землю мин, он уже полз в сторону убежища. Вскоре он и Арамис были уже внутри убежища, где над лежащей на старом диване женщиной склонились Атос и д,Артаньян. Англичанин отвлекал сына женщины, пребывающего в состоянии шока.

– У неё скоро начнутся схватки… – Атос, чуть более других имевший представление о медицине, посмотрел на друзей. – Медлить  нельзя. Нужно найти транспорт и доставить её в любой дом, в который можно будет вызвать врача…

– И духовника. – добавил Арамис. – Служитель Господа обязан служить во время свершения чудесных дел, сотворённых Отцом нашим Небесным…

– В качестве духовника  подойдёте и Вы, Арамис. – полушёпотом сказал д, Артаньян — Главное — найти врача…

– И лошадей. – добавил Портос. – Для того, чтобы отвезти несчастную в посёлок , нужны лошади. И экипаж.

– Господа, может быть хватит совещаться? – голос англичанина, словно кнут, стегнул мушкетёров по сердцам. – Не пора ли действовать? И, к Вашему сведению, Портос, население этого государства редко использует лошадей как транспорт. Они давно уже перемещаются на автомобилях…

– Нет, я всё равно убью этого дерзкого мальчишку! – проворчал Портос, закипая от ярости.

– Легче вам от этого будет? – спросил его Арамис и тут же повернулся к англичанину. – Сударь, не окажете ли вы любезность помочь нам в транспортировке этой женщины в посёлок? – спросил он Френсиса Винтера.

Англичанин кивнул.

– Тогда  в путь. – д,Артаньян вновь принял руководство на себя. – Портос, и Вы, Арамис, поднимите женщину, возьмите её на руки и приготовьтесь к выходу. – Оба мушкетёра взяли теряющую сознание несчастную на руки. – Вы, Атос, идите к выходу из убежища, там я увидел одинокую лошадь, бегающую по полю. Там  нет мин. Берите лошадь и ведите её к убежищу.

 Атос исчез. Д,Артаньян посмотрел на англичанина.

– Вы поможете посадить её на лошадь и поедете с ней. Ребёнка  возьмёте с собой. – сказал он Винтеру. – А я пойду приведу ещё одну лошадь. Я видел её сегодня утром во дворе больницы. На ней  поедет Арамис. Он поедет за вами. Мы с Атосом и Портосом  останемся здесь, переместимся ближе к войскам неприятеля и будем отвлекать их огонь на себя.

– Почему я должен ехать с этим господином? – Арамис удивлённо посмотрел на д, Артаньяна. – Разве я должен оставить вас, друзья мои?

– Должны. – ответил д, Артаньян. – Вы  баловень Судьбы. У Ввас  получится доставить эту женщину в безопасное место и найти врача, Арамис… И потом, Вы же сами сказали, что присутствие духовника в таких случаях  необходимо… Вспомните наш заговор против Людовика X|V… Тогда, Вы, Арамис, были единственным, кому из всех нас повезло остаться в живых и довести начатое до конца. А значит , Вам повезёт и в этот раз… Ну, а мы… А мы готовы умереть за то, чтобы эта женщина была спасена. Всё равно нам  не привыкать…

– Наконец-то я слышу разумные слова… – проговорил англичанин. – Я буду помогать вам, господа…

И процессия двинулась к выходу из убежища, пользуясь тем, что звуки обстрела стихли. Первым из убежища вышел д,Артаньян, направившись к больнице. За ним — Портос и Арамис с женщиной на руках. Последним шёл англичанин, ведя за руку мальчика лет 11-12-ти, сына несчастной, просидевшей в полусыром подвале более трёх суток подряд…

Вскоре д, Артаньян вернулся, ведя за собой на верёвке гнедую старую, но вполне ещё сильную лошадь. С другой стороны к стоящим возле убежища подошёл Атос, ведя, такую же лошадь…

Посовещавшись ещё несколько минут, они приняли решение  искать подобие телеги. Спустя полчаса, д, Артаньян и Портос, обшарившие окрестности, нашли старый прицеп от автомобиля. С помощью верёвок и валявшихся под ногами веток и палок друзья соорудили нечто вроде упряжи, править которой сел Френсис Винтер. Арамис уселся в прицеп, уложил женщину на дно прицепа, постелив предварительно туда плащи и камзолы друзей. Мальчик прыгнул в прицеп за Арамисом. Атос отправился проводить «экипаж», а д,Артаньян и Портос вернулись на «бастион». Через час Атос вернулся к друзьям. Арамиса и Винтера с ним не было…

*******    *******       *******      *******      ********

Арамис и Френсис Винтер возвращались к «бастиону», утопая по щиколотку в осенне-зимней грязи, состоящей из земли, воды и глины. Брезгливо подёргивая ногами, Арамис сетовал на отсутствие нормальных дорог в «этой непонятной стране»…

– Любая страна кажется нам непонятной в силу нашего безразличия к людям, живущим в ней… – заметил Винтер, помогая Арамису преодолеть небольшой холмик покрытый скользкой грязью. – И так бывает, пока, приехав в эту страну люди не начинают восхищаться её благами, созданными такими же людьми. Это восхищение переходит в зависть. Зависть, в свою очередь, — в наплевательское отношение к жителям этой страны и в безразличие к их горю. Люди перестали сочувствовать друг другу, любить друг друга, ходить в гости, ходить на свидания, рожать детей, выращивать цветы, писать романы и стихи… Они научились изобретать порох, любить оружие, предавать друг друга, назначать цену своим словам и поступкам, мерить всё мерой золота, прикрываясь красивым фразами, оправдывая свои злодеяния «содеянным во имя Господа»…

– Не смейте хулить имя Господа! – гневно вскричал Арамис, хватая англичанина за ворот рубашки. – Он  не ваш слуга!

– Да будет Вам, господин аббат! – презрительно рассмеялся англичанин. – Не лицемерьте хотя бы здесь и сейчас… Кто Вас видит? Что сделали Вы во имя Его, прикрываясь своей выдуманной верой? Что сделали во имя Бога, Вы, герцог д, Аламеда? Благословляли врагов своей страны убивать её народ? Что сделали Вы, епископ Ваннский? Интриговали ради получения привилегий? Что сделали Вы, настоятель д,Эрбле? Жрали в постные дни ветчину и куропаток в то время, когда голодные дети парижских ремесленников лежали в канавах с опухшими животами? Что сделали Вы, Арамис, во имя Бога? Убили женщину, чьей мечтой было защитить французских детей от пуль английских ружей? Перестаньте корчить из себя святого, уличный рифмоплёт! Всю свою жизнь Вы благословляли интриги, войны, битвы и сражения, забывая, что за всем этим — реки крови, моря слёз, миллионы погибших и покалеченных и тысячи истерзанных душ… Вот она, Ваша вера, господин аббат! И вот она ваша «праведная война»!

– Я боролся против королей-самодуров и ничтожеств-казнокрадов в сутанах, доводящих свой народ до безумия! – вскричал Арамис. – И Вы, сударь, очень скоро можете ответить за свои слова!

– Однако, вы с господином Атосом примкнули к другому самодуру, грабящему народ другой страны! – Винтер плюнул на землю.

– А Вы  предали свою страну! – Арамис ехидно усмехнулся. – И, кажется мне , не бесплатно…

– У меня не было иного выхода! – прошипел Винтер. – Мой выбор был невелик: или Тайберн с его виселицами и рудниками, или служба в войсках… А служить в войсках короля, грабящего своих солдат , я не желал… И за то, что я, в отличие от вас, действительно защищал бедный английский народ , меня в Англии ждала смертная казнь… Вы же, Арамис, умело меняя покровителей, трижды избежали виселицы… Потому, что на самом деле, Вы, вещающий об идеалах революционного движения, были против любой революции, ибо тогда Вам пришлось бы сменить сутану на робу каменщика, чего Вы, изнеженный и познавший роскошь , просто не вынесли бы… И Вам было сложно понять только одну простую вещь…

– Какую же? – задыхаясь от гнева, спросил Арамис. Его уже начинал раздражать этот молодой человек. «Жаль, что Атос помешал Портосу убить этого наглеца!» – подумал он, покусывая нижнюю губу.

– Вам было сложно понять, чтоВас, такого умного и хитрого, такого славного и прекрасного, банально использовали… – Винтер перевёл дух и продолжил. – Вас использовала госпожа де Шеврез, чьей мыслью было сделать своего сына приближённым к свите кардинала, Вас использовала Констанция Бонасье, заставив играть на руку Бэкингему… Кстати, она и д,Артаняна использовала… Но Вам  было сложо это понять, поверить этому. Вы упивались тем, что были просто игрушкой в руках имущих более сильную власть — Власть Над Любовью… А когда Вы, Арамис, поняли это, было уже поздно: Вы дорого заплатили за свои интриги, лишившись всех своих друзей… Одиночество и вечный страх быть преданным своими слугами — вот самое страшное из наказаний для лицемера-иезуита. – и Винтер остановился у окраины посёлка, чтобы глотнуть пива из большой фляги, висевшей на поясе. Он протянул флагу Арамису, но Арамис отвёл его руку.

– Мне противен вкус пива…

– Так же, как нам, англичанам, противен вкус вина! – Винтер сделал ещё глоток и вернул флягу на место. – Пойдёмте, Арамис… – сказал он, беря мушкетёра под локоть. – Осталось немного пути. Сейчас нам с Вами делить  уже нечего. Ибо Вы поняли, что есть вещи, которые могут влиять на сознание больных военной и политической романтикой интриганов…

– Какие вещи? – Арамис вытащил из-за пазухи  расшитый батистовый платок. Он вытер вспотевший лоб. – Что-то я не слышу наших друзей… – тревожно заметил он.

– Вы поняли, что человеческая мечта, человеческая совесть и человеческая жизнь  гораздно выше и дороже всех богатств на земле. – Винтер снова отстегнул флягу, чтобы глотнуть пива. – Именно это пытались до вас донести те, на чьи головы вы опустили приклады мушкетов испанцев и англичан и в чью грудь вы направили острия шпаг гвардейцев кардинала и мушкетёров короля , ремесленники и крестьяне. Им, не ведающим роскоши и комфорта, как никому другому, были известны такие понятия как сострадание, милосердие, Любовь, склонность жертвовать собой ради других… Именно они хотели и, самое главное, могли остановить войну Франции и Англии… Но если бы они это сделали, Вам , господин аббат, пришлось бы идти просить милостыню, ибо в ваших проповедях уже бы никто не нуждался…

– Мы уже пришли, господин Винтер. – Арамис остановился возле здания больницы, оглядываясь по сторонам. – Однако, я не вижу своих друзей…

– Ваши друзья  погибли. – холодно сообщил англичанин. – Они погибли, защищая Вас и меня, отвозящих женщину в посёлок….

Арамис вбежал в здание больницы и понял, что Винтер был прав: Портос сидел, облокотившись на бок пушки. Вся голова его была в крови. Он был мёртв. Мертвым был и Атос, лежавший у окна с мушкетом в руках. Горло Атоса было разорвано осколком снаряда. д, Артаньян застыл, облокотившись на стену. Он стоял на коленях и упирался в стену плечом… Из его груди торчал осколок снаряда…

– Но… Но… Но ведь мы умерли не по-настоящему! – вскричал Арамис, оборачиваясь к Винтеру. – Нас же уже убивали много раз…

– К сожалению, господин аббат, на этот раз их убили навсегда… – Винтер достал из уцелевшей корзины бутылку вина и, откупорив её, протянул вино Арамису. – Выпейте. Это не даст Вам сойти с ума… Да, их убили навсегда. Но они были счастливы погибнуть за жизнь женщины и ребёнка… Ибо они увидели силу Любви, чего Вам, господин аббат, так часто говорящему о Любви , понять было не дано…

– Теперь — дано… – Арамис снял шляпу. – Теперь я понимаю, что главная цель любой борьбы должна вести к Любви… Рождение новой жизни  намного важнее захвата власти. А цветущая роза  прекраснее всех королев с их величием…

– Именно так, господин аббат… – Винтер допил остатки пива из фляги. – А теперь  делайте, что я скажу. – он вытащил из под обломков кирпича старинную икону с изображением Девы Марии. – Молитесь за новорожденного. – он протянул икону Арамису. – Быстрее! – сказал он, видя замешательство Арамиса.

Арамис начал творить молитву за сохранение жизни новорождённого.

– Аминь… – хрипло прошептал он, осеняя себя крестом. – Кем будет этот ребёнок? – спросил он, словно обращаясь к самому себе.

– Он будет учить людей любить друг друга, испытывая отвращение к любым конфликтам, которые происходят по вине людской глупости и равнодушия . – ответил Винтер. – А нам  пора… Пойдёмте за мной, Арамис… – он снял флаг Франции со стены. – Сейчас мы с Вами пойдём на минное поле… – начал он пояснять Арамису их дальнейшие действия. – Там  нас заметят войска неприятеля. И дадут по нам огонь со всех орудий. Упавшие снаряды заставят взорваться мины. Последние снаряды упадут, задев мины, расположенные близко к противнику. Лагерь противника будет разбит. Война на этом участке  кончится. Мы  погибнем. Погибнем во имя конца войны. Вы готовы на это?

Арамис кивнул, допивая вино из бутылки.

– Тогда  вперёд, бесстрашный аббат! – смеясь подзадорил его Винтер. – Не робейте…

В начале 2019 года возле маленького участка территории на окраине посёлка Зайцево силами ВС ДНР был разбит сводный батальон ВСУ, состоящий из нескольких воинских соединений. После этого все боевые действия на данном участке фронта  были прекращены. Во время выполнения работ по демонтажу разрушенного здания старой больницы рабочими под обломками стен были найдены книга Александра Дюма «Сын Портоса» с вложенной в неё фотографией маленького мальчика, старинная икона Божьей Матери и засохшая роза…

(Конец)

13.11.2018

**************

P. S: Поддержать труд журналистов сайта можно через:

– Карту Сбербанка: 4817  7601  4485  4530

(Всего просмотров: 56, за день: 1)

Добавить комментарий