Вячеслав Тюрин: ПУТЬ ВОЛШЕБНИКА.

Голос Вестника

(Сказка для взрослых. Со смыслом.)

… Он брёл по улице, находясь под впечатлениями от событий последних дней, переживая крайне близко принятые к своему обугленному и покрытому горелой коркой сердцу, последние события “крайних”, как он сам их называл, времён. А события, как и времена , были не из лёгких: неполадки в личной жизни, сложности в работе, которую он называл “подработкой” по причине размера оплаты его труда, равной минимуму от минимума, искажённое восприятие всего, что творилось вокруг, вызывающее у него вспышки ярости… Он, повинуясь стадному инстинкту, постепенно превращался в свирепое существо, живущее инстинктами, разрушая свою уверенность в завтрашнем дне и слушая монотонный стон отвыкших трудиться во благо себе людей, постоянно требующих от всех и вся чего-то, что им якобы были всё время должны.

Нам – должны…” – повторял он, как мантру, слова тех, кто находился рядом, в те моменты, когда его сознание, загруженное хламом из всякой навязанной “идеи”, подкреплённой современной “пропагандой”, с разлитым по всему Городу, вязким и скользким, как карамель, “патриотизмом” просто не выдерживало и ломалось под давлением со стороны. “Нам — должны…” – твердили все годы его жизни ему в школе и ВУЗе. Государство — должно. Начальство — должно. Женщина — должна. Мужчина — должен. Долг, долг, долг… Это слово, словно колокол, звучало у него в голове, не отпуская его ни на минуту, разрушая любую светлую мысль…

Государство — должно… Да, государство должно было дать ему среднее и, по возможности, высшее образование абсолютно бесплатно. Но “должно” – осталось в воспоминаниях о детстве, похороненном в одном государстве, а вот юность и начало зрелости он уже встречал в другом. И в том, другом государстве, которого на самом деле не сущестовало , должен был он. Должен был защищать его, должен был работать на него, должен был обзавестись семьёй, чтобы и его близкие тоже стали должны государству. Он повторял искусанными в кровь губами “истины” о каких-то там долгах, совершенно не понимая, за что и кому он должен…

Начальство — должно… Он пытался уведомить об этом начальство во всех формах обращения, включая даже помеченные цензурой. Но результатом этого всегда было непонимание со стороны этого самого начальства, не всегда вежливо отказывающего ему в его просьбах. И опять он не понимал, чего он просит…

Мужчина — должен… Должен быть сильным, решительным, слегка грубым, защищать свою Родину… Да он и так был грубее и агрессивнее дикого льва, заключённого в клетку в зоопарке! Сила? В школьные годы он посещал секцию бокса, в институтские — пробовал участвовать в соревнованиях. Даже побеждал… Какая ещё нужна сила? Защищать Родину? А где она, его Родина? Родиться в одной стране (которая была разрушена теми, кому «все — должны» и «хочется большего»), жить в другой, оказаться в третьей, попасть в четвёртую… Какую страну ему нужно было защищать? Долг гражданина? Он отдал его в нужное время… Бравый ефрейтор. Даже был отмечен… И сколько тогда стоила его жизнь?

Женщина — должна… Должна быть Матерью, Женой, Хозяйкой… Должна разрываться между кухней, детьми и домом. И ещё иногда ходить на работу. Кому должна? Неужели удел женщины — добровольное заточение в четырёх стенах с корзинами грязного белья и запахом борща?

Все кому-то что-то должны… Все пресмыкаются друг перед другом, испытывая чувство презрения к себе и другим, в надеждах, что придёт кто-то и даст что-то, накажет кого-то, похвалит кого-то…

Он брёл по улице, вдыхая Запах Города… Город пах «букетом» из голландского сыра с примесью жареного мяса и маринованного лука, домашней водки, пота, пластмассы, резины, квашеной капусты и духов. Он слушал Голос Города, признающийся какой-то «айс-бэби» в любви песней рэппера Гуфа (О Боже! Неужели вот это можно назвать музыкой?) из открытого окна проезжающего такси, орущий самый затрёпанный матерный шансон в автобусах, ноющий голосами вот этих «а нам — должны…», выпрашивающих материальные блага… Он наблюдал Картину Жизни Города с закрытыми предприятиями, исчезающими вывесками, забитыми фанерой и затянутыми полиэтиленом окнами квартир, озлобленными людьми, которым «должны»…

Он брёл, «чеканя» каблуками чёрных ботинок размеренный шаг и позвякивая мелочью в кармане. Мелочи вообще-то было немало — рублей сто – сто пятьдесят. Плюс в другом кармане лежали бумажные деньги (Старая привычка – рассовывать деньги по разным карманам, чтобы не отняли всё при ограблении. Хотя…Разве это сумма, ради которой кто-то может решиться на ограбление? Уважающий себя грабитель ради такого  и рук марать не станет. А от наглых попрошаек  плевком отбиться можно…). Вся эта наличность нужна была для покупки краски. Он затеял лёгкий ремонт в своей обители. Так нужно было.

Он шёл в магазин хозяйственных товаров, перебирая в голове все мысли, связанные с происходящим. Он словно сознательно накручивал себя на воспоминания о прошлом…

Вот он – Год Начала Войны, которая поменяет одну часть его жизни на другую, превратив его из добытчика средств и карьериста в… эдакого Солдата Удачи, ставшего циником и флегматиком, живущего по принципу «Судьба-индейка, жизнь-копейка», теряющего друзей, близких, Мечту, Веру в то, что он делает и в то, ради чего он окажется на Войне… Он превратится в Тень Человека, в жалкое подобие созданного Творцом, воспринимающее жизнь как игру, в которой всё зависит от того, какая карта ему выпадет. Вот только «банкует» в ней — не он.

А вот он — Год Ухода с Войны, в начале которого он, испытывая моральную «ломку» и острую нужду, окажется на нелюбимой работе, проклиная всё и всех. Он будет тосковать по тем временам, когда ему нужно было просто выполнять приказы. Тогда он тоже был «должен»… Но эти времена  закончились. А вот колебания из разряда «хочу туда – останусь тут» – остались…

А вот — Год Подарков Судьбы, между Годом Войны и Годом Ухода с Войны, в котором он будет избалован Судьбой, подарившей ему возможность творить. Созидать, создавать. Строить свой мир. Своё будущее. Но… Он так банально «поведётся» на красивые слова о «новых проектах», созданных его старшим товарищем, который просто «кинет» в самый ответственный момент. После этого , как по цепочке, начнут происходить несчастья: у него отнимут Любовь, Веру в будущее и Цель. Он захочет мстить… Но у него даже право на месть отберут. Так он и превратится в того, кем являлся все «крайние» месяцы…

А потом будет существование. Однообразное, пропитанное запахом жареного мяса, тушёной капусты, дымом сигарет и запахом крепкого пива. Наполненное звуками текущих и капающих кранов, шамкающих беззубыми ртами жадными стариками. Прикоснувшееся к его открытым душевным ранам мокрым снегом, лужами под ногами, теплом нагретого работающим двигателем сиденья в автобусе. Нарисованное серыми силуэтами снующих туда-сюда прохожих, которым срочно куда-то нужно, грязно-белым снегом под ногами, пьяными, хамоватыми пассажирами в общественном транспорте. Трансформирующееся в желание выжить. Парализующее волю и разум. Вызывающее дикие и необузданые фантазии. Блокирующее любые желания…

Визг тормозов «навороченного” автомобиля, из динамиков в салоне которого «исполнял» очередной «растаман», вернул его в Настоящее. Он остановился. Посмотрел по сторонам. Правила дорожного движения он старался соблюдать, руководствуясь всё тем же «должны». Из салона авто раздался матерный монолог с упоминанием всех сексуальных извращений, на которые был способен только лишённый радости в жизни. Пропустив этот монолог мимо ушей, он молча перешёл дорогу перед остановившимся авто. Вдогонку ему раздался следующий поток похабщины. Но он даже не повернул головы на тщетные попытки матершинника привлечь к себе внимание. Зачем? Ну ответил бы он тем же. Владелец авто вышел бы из своей крепости на колёсиках, и, будучи лишённым мнимых Защиты и Безопасности, несомненно понёс бы заслуженное наказание за свой «неотфильтрованный базар». Но стало бы от этого легче? И кому? Принесло бы это пользу? «Должен» ли один унижать другого, рискуя после быть униженным в ответ?

Плевал он на это… Мысленно. Потому, что в мир плевать — нельзя. Миру от этого  ничего не будет. Просто мир оставит его наедине с этой суровой реальностью. И перед ним не раскроется дверь в Новую Жизнь. В жизнь, к которой он, несмотря на боязнь принять её , стремился. В ту жизнь, в которой каждый человек — Волшебник, подобный Творцу… В ту жизнь, которая так похожа на его детство, проведённое в той счастливой стране, которая была разрушена всеми, кому “все должны”…

Оставив за спиной исходящего эпилептической пеной и брызгающего слюной, пропахшего смесью пота и дешёвой туалетной воды владельца авто, он толкнул дверь и вошёл в магазин. Прищурив глаза, он замер перед прилавком, рассматривая всякие бытовые мелочи под стеклом витрины.

– Простите, могу ли я чем-то Вам помочь? – Голос обратившегося к нему продавца был необыкновенным. Он был одновременно и мягким, и мелодичным, и сильным. Это был голос уверенного в себе человека. Он поднял глаза. Перед ним стоял молодой светловолосый парень в светлом свитере и тёмно-синих джинсах. Улыбка, которой лучезарно осветил воё рабочее место продавец, была достойна человека с изысканными манерами.

– Помочь..? – посетитель задумался, склонив голову набок. – А чем Вы можете мне помочь? Вы ведь  не волшебник…

– Ну, в какой-то мере, мы все  немного волшебники. – улыбка продавца стала ещё более широкой и открытой. – Для Творца Созидающего  нет преград и пределов… Вы затеяли ремонт в своём жилище, я угадал?

– Если бы я не затеял ремонт, я бы не пришёл к вам. – буркнул посетитель. Это  логично.

– Верно. – согласился продавец. – И, делая ремонт, Вы творите… Вы строите и делаете совершенным свой мир, царящий в вашем жилище. Строите почти что государство, в котором Вы — и Глава, и народ в одном лице.

– Всё это  ерунда… – отмахнулся посетитель. – Ладно. Мне нужна «фисташковая» краска для покраски стен. Я должен делать ремонт, а не задумываться о мире…

– «Фисташковая» краска… – парень потянулся за банкой. – Вам одну банку?.. А задумываться о мире  никто не должен. И вообще , Вы никому ничего не должны, помните это. У нас всегда есть Выбор: погрязнуть в хаосе, что вокруг всех нас, или взять на себя ответственность за свою жизнь. Главное заблуждение наше состоит лишь в том, что все мы думаем, что нам кто-то что-то должен. Должен решать за нас, кем нам становиться, должен решать, как нам поступать в той или иной ситуации. Должен и может распоряжаться нашей жизнью… И Вам не становится страшно, когда Вы понимаете всё это? Неужели жить по принципу «пусть всё решат и сделают за меня»  легче? Жить в рамках… В заточении… В постоянном страхе…

– Сейчас все люди так живут. – возразил посетитель. – Это — система. Система ценностей, если хотите знать… Страх – прекрасный стимулятор.

Своеобразный двигатель.

– Страх не может быть двигателем. – продавец протянул посетителю банку краски, упакованную в бумажный пакетик. – Страх — это всего лишь мотиватор заботы о безопасности.

– Вот мы и будем пребывать в безопасности, если не будем мешать системе… – посетитель сунул банку под мышку.

– Не нужно ничему и никому мешать, если та система, в которой Вы живёте, требует от Вас подчинения и страха. – улыбнулся продавец. – Просто начните строить свою систему. Свой мир.

– Как это? – посетитель уже взялся за ручку двери, собираясь выходить, но предложение продавца ошеломило его. – Как можно построить свою систему? Милейший, Вы понимаете, что вы говорите?

– Конечно! – продавец улыбнулся ещё шире. – Вот сейчас Вы пойдёте к себе домой. Войдёте к себе в квартиру… И начнёте красить… кладовку! Я угадал?

– Да. – посетитель едва не уронил краску, глядя на продавца. Продавец присел на корточки, роясь под прилавком. В его руках появились небольшие тюбики с «ученическими» масляными красками разных цветов. Он сложил их в большой пакет и протянул посетителю.

– Возьмите вот это. Это  подарок Вам. Можно Вас попросить?.. Нарисуйте… цветы на двери кладовой, когда закончите покраску. И в тамбуре  тоже. Берите-берите. Не нужно за это платить. Пусть цветы, нарисованные этими красками, станут поводом для радости. Вы ведь никогда не рисовали цветы на стенах? Я угадал? Но когда-то хотели быть художником…

– И врачом… – прошептал посетитель, протягивая руку к пакету.

– Вот! – воскликнул продавец. – Ломайте систему в своём мире! Долой скучные стены вокруг! Ваш мир требует перемен и…мечты. Творите! Совершите Революцию! А потом, когда Вы покрасите и нарисуете всё это , я уверен, Вы найдёте ответы на вопросы, которые не дают Вам покоя… Вам пора, друг мой… – продавец, увидев как замешкался посетитель, ободряюще кивнул ему. – Желаю Вам самых приятных ощущений от результатов вашего труда! И… до скорого свидания!

Он отправился к себе домой. По пути он решил зайти в продуктовый магазин, чтобы купить какао и молоко. Он не понимал, зачем он это делает, просто вдруг почувствовал, как ему не хватает того самого напитка, что «родом из детства».

– Здравствуйте… – робко обратился он к молоденькой девушке-продавщице. – Скажите пожалуйста, у вас есть какао-порошок и пряники «лимонные»?

– Есть! – девушка приятно улыбнулась. – Такой добрый напиток…

– Да. – кивнул он. – И, если Вас не затруднит, положите в пакет ещё бутылку молока литровую.

Девушка потянула ему покупки. Он рассчитался за них и улыбнулся ей.

– Благодарю Вас…

– Приятных Вам воспоминаний из детства! – девушка приветливо подмигнула ему.

Он отправился домой. Войдя в свою пустую квартиру, он занялся приготовлением «советского» напитка, используя рецепт, полученный им ещё от матери. Сварив напиток, он выпил его прямо на кухне, заедая «лимонным» пряником. Не спеша переоделся в спецовку, одел «рабочие» рукавицы, нацепил на нос пластиковые очки, надел на лицо респиратор- «лепесток» и приступил к работе. Нет. Не к работе. К труду.

Вот он покрыл тонким слоем светло-зелёной «фисташковой» краски стены внутри кладовой и дверь с двух сторон. Краска сохла на удивление быстро. Он поменял «настил» на полу из старых газет на новый и открыл тюбики с красками ярких цветов, достав из кармана кисть поменьше.

Палитра! Ему нужна палитра!

Но её  нет…

Он порылся в кладовой и нашёл вырезанный им самим большой деревянный круг с двумя прорезями для намотки кабеля. Кабеля  нет уже давно. Применён в деле. А вот эта штука, пожалуй, и в качестве палитры сгодится…

Он выдавил на импровизированную «палитру» несколько «порций» разных красок и начал рисовать цветы.

Сначала в центре двери кладовой появился крупный пион ярко-красного цвета. Рядом с ним «выросли» жёлтый тюльпан и синяя роза. Вот над ними, распустив крылья, взлетела фиолетовая бабочка… А вокруг цветов  появились жёлто-чёрные пчёлы и зелёная трава.

Перерыв. Он положил «палитру» и кисть на газеты, стянул респиратор к шее и, сбросив рукавицы, пошёл варить новую порцию какао… Его взгляд упал на пыльную книгу, одиноко лежавшую на холодильнике. Она лежала тут уже два месяца…

«Справочник участкового педиатра».

Он закатал рукав спецовки и перелистал страницы с иллюстрациями. Как давно всё это было…

Выпив ещё одну чашку горячего какао с молоком, он вновь надел рукавицы и, натянув респиратор, взял в руки кисть и «палитру» с тюбиками, вышел в тамбур…

Он уже заканчивал разрисовывать окрашенную в «кирпичный» рыжий цвет стену (масляные краски «для художников»  не издают запаха, поскольку не имеют в себе той «химии», которой напичканы большие банки), когда в соседней квартире щёлкнул замок входной двери. На пороге квартиры появилась его соседка, воспитывающая мальчугана лет двух-трёх, пока муж мотался по командировкам. Лицо у женщины было грустным.

– Здравствуй, Алёна… – он сделал шаг назад и стал осматривать результат своих трудов. – А я вот тут… это… художничаю в общем – он виновато улыбнулся, поворачиваясь к женщине.

Соседка взглянула на рисунок на стене и рассмеялась.

– Где ты синие розы видел, Ван Гог?

– По телевизору… – он тоже усмехнулся — Показывали там выставку цветов в Голландии. Ну вот и увидел я там розы синие… И понимаешь, так они мне запомнились… А ты чего грустная такая вышла? Случилось что?

– Да с малым  беда. – Алёна вздохнула. – Гемоглобин низкий… Доктора сказали…

Он почесал шею, сняв рукавицу.

– Гемоглобин… Гемоглобин… Да! – вдруг вскрикнул он и исчез в квартире. Вышел он оттуда уже через пять минут, неся в руках большую сетку-авоську, полную красных сочных яблок.

– Алён, ты это… яблоки вот ему давай. Хочешь — три на тёрке, хочешь – кусочками режь. Мне знакомый дал их. У него  дача неподалёку. Яблоки  железом богаты. А гемоглобин — он от железа зависит. Бери-бери. И знаешь что? У меня  знакомая в аптеке есть. Я через неё  гематоген попробую достать.

– Спасибо… – Алёна взяла авоську. В уголках её глаз стали появляться слезинки.

– А ну это… того самого… Отставить мокротень разводить! – он погрозил ей пальцем. – Вон, смотри лучше, какие я цветы смешные намалевал…

– Они не смешные… – Алёна посмотрела на них. – Они  красивые. И пусть они так у нас и будут… У тебя классно получилось, Ван Гог!

Да… Ван Гог. Это была его школьная кличка. Он получил её за любовь к рисованию. Тогда он рисовал всегда и везде — в школе на уроках, даже если эти уроки не были уроками рисования, дома по вечерам… даже уже в юности, частенько сидя перед телевизором и не вникая в то, о чём там говорят, он рисовал в старой ученической тетрадке всяких неведомых зверушек, шаржи, дома, автомобили, людей… Но художником он так и не стал… Значит — мечтал слабо.

Он смотрел на цветы на стене, пил третью чашку какао и размышлял над тем, как он может построить свой мир…

Всему вокруг  есть причина и следствие.

Война… Глупая война, навязанная людям, живущим в Его Городе, — следствие того, что он, как и все остальные, пытался идти на поводу у тех, кто предлагал всем «золотые ваучеры и светлое будущее» То самое будущее, в котором не будет этого какао с молоком. Потому что не будет натурального молока и натурального какао. Зато там будут чужие мысли. Чужие идеи. Навязанные ему и окружающим его…

Пройдёт несколько лет… И вновь кто-то скажет, что «вот это всё — неправильно» и что нужно «разрушить старое», чтобы «создать новое»… И вновь ему, возможно, опять прикажут стать участником такого вот «разрушенного строительства», несущего новые войны с жертвами… И вновь всюду и всегда все будут друг другу «должны»… Всё будет меряться количеством награбленного или «закалымленного». Работа перестанет быть трудом, превращая людей в рабов своих потребностей… И так — вновь и вновь по замкнутому кругу…

– Алён, – он повернулся к соседке. – Давай завтра площадку детскую обновим во дворе. У меня есть верёвки , крепкие доски и рейки. Можно качелю смастерить. Пусть наши озорники качаются. Давай их от телевизора отрывать. Иначе они, как и мы в этом всём непотребстве, что вокруг нас творится, погрязнут…

Алёна кивнула.

– Завтра  муж дома будет. Он тебе поможет. – сказала она. – А я  могу кукол смешных нашить. Я ведь  швея. Можно будет их в подъезде повесить… Людям  приятно будет.

Он тоже кивнул, подмигнув ей.

– Ладно… Я — переодеваться и  в аптеку. – Он помахал ей рукой. – До завтра!

– До завтра! – улыбнулась Алёна.

Он быстрым шагом шёл в тот самый магазин, где ему продали краску… Поравнявшись со входом, он потянул на себя ручку двери и вошёл в царство «строительного» изобилия. Под мышкой он держал тубус с рисунком.

– Это  Вам — сказал он, протягивая продавцу тубус. Продавец вынул рисунок, на котором были изображены цветы в вазе.

– Прекрасный натюрморт… – Продавец восхищённо разглядывал картину. – Сколько Вы хотите за этот рисунок?

– О, моя цена — самая высокая! – усмехнулся посетитель. – Просто примите от меня благодарность за ваши краски… Теперь я знаю, что мне нужно делать.

Продавец улыбнулся.

– Вот теперь  Вы начнёте Творить… – сказал он, поднимая вверх указательный палец. – И никакая система, и никакие обстоятельства  уже не смогут помешать вам. Потому, что Вы начнёте жить в свом мире. И в нём будут жить те, кого Вы желаете там видеть. Вы сами возьмёте на себя ответственность за всё, что там происходит. И станете… волшебником. Вот теперь  Вам уже не нужны мои советы.

– Значит, мы не будем видеться? – погрустнел Ван Гог.

– Кто Вам такое сказал? Конечно, будем! Но мы с Вами уже оба будем волшебниками! – Продавец улыбнулся и протянул гостю чашку с травяным чаем, налитым из термоса. – Попробуйте. Это  очень вкусный чай из трав. С липовым мёдом…

Он возвращался домой в самом прекрасном настроении… Для него  не было больше препятствий и преград. Не было навязаных войн. Не было фальшивого «патриотизма»… Была Любовь. К своему городу. К своей квартире. К тому, что сделано, и к тому, что будет сделано… Было понимание. Понимание того, что теперь Его Жизнь и жизнь окружающих  не будет зависеть от «администраторов» Города. Просто он сделает сам  то, что нужно для жизнеобеспечения квартиры или подъезда. Чтобы потом просто спросить у тех, кому он «должен»,: а зачем они нужны вообще?..

Его взгляд упал на рекламу какого-то супермаркета. Клочок глянцевой бумаги лежал в каше из грязного-мокрого снега с «прожилками» воды, «цветной» от масляно-бензиновых потёков, оставленных автомобилями. На бумаге крупными буквами было написано: «Счастье — близко!»

В его кармане затренькал телефон. Вытащив «трубку» из кармана, он приложил её к уху.

– Привет… – услышал он до боли знакомый женский голос, который так хотел услышать. – Как ты? У тебя  всё нормально?

– Да… – еле слышно ответил он. – Теперь — нормально. И я хочу попросить прощения у тебя за свой характер… Я бываю ужасен, но я так люблю тебя… А ещё… А ещё я увидел чудо. И научился делать чудеса сам… А ещё я просто хочу, чтобы ты была счастливой… Пусть у тебя всё будет хорошо…

– Давай увидимся… – ответила ему та, к которой он испытывал самые светлые чувства. – Ничего не говори. Просто давай увидимся.

– Я буду в семь. – ответил он.

Вот и всё. Счастье — близко… Оно так близко, что иногда стоит только протянуть руку. Сделать усилие. Минимальное. Счастье  близко, когда близок Волшебник.

Он повернулся к своему подъезду. Его внимание привлёк «клипсованный» щенок смешанной породы дворняги и немецкой овчарки, копошащийся в куче мокрого снега. Он чмокнул губами, подзывая щенка. Щенок кинулся к нему, виляя хвостом.

– Привет, собака… – он достал из кармана остаток мелких денег — Ты сосиски ешь?

Щенок тявкнул. Приняв это за утвердительный ответ, Ван Гог щёлкнул пальцами, поманив щенка за собой, и отправился с ним к продуктовому магазину…

Теперь он никому и ничего не был «должен». Он просто наслаждался Жизнью…

(Конец)

02.03.2019.

(Всего просмотров: 24, за день: 1)

Добавить комментарий