Вячеслав Тюрин: Исповедь “отчаянного”. Перезагрузка

Голос Вестника

ЧАСТЬ 6. Предыдущая часть. Начало.

«Да не будет обманут предположениями своими надежду лелеющий…»

Честно, ну, вот ничего, кроме этой фразы, на ум не приходило в процессе оформления на военную службу. Строгость и отбор – основные условия для желающих пополнить ряды ополчения, ставшего уже регулярной армией, или Народной Милицией. Обязательное следование пунктам Устава под руководством опытных сержантов или ефрейторов, соблюдение дисциплины, портреты великих советских и русских полководцев на стенах коридоров… Да, того самого «экстрима», которого жаждали романтики-страйкболисты, будет гораздо меньше. Потому, что теперь большую часть времени ополченцев будет занимать обучение. Обучение военному делу, обращению с вооружением и техникой… Патриотических лозунгов и выкриков с разрывом рубах  стало меньше. Больше стало действий. Нет, не боевых. Боевые никто и так не отменял. Больше стало армейской рутины, которая, как ни крути, а всё-таки нет-нет да и представляет основную часть воинской науки. Ибо солдат — это человек, обученный практически на автоматизме выполнять тот или иной приказ. А вот для достижения нужного уровня  этого самого автоматизма и нужна пресловутая рутина, именуемая «уставщиной». Скучно? Да. Трудно? Да. Но, увы , необходимо.

«Ну вы же знали, куда  идёте…».

Вот за эту фразу, произносимую по поводу и без, хочется просто послать. Далеко. Возможно, даже, в мир сексуальных фантазий. Не все знали, куда они идут. Потому что, как минимум, треть вчерашних ополченцев состоит из действительно  мирного и гражданского населения. Это бывшие врачи, учителя, слесари-токари, программисты, студенты ВУЗов, которые были вынуждены оставить свою учёбу во время войны. И применять по отношению к ним эту затёртую на углах министерских портфелей фразу — кощунство. Но, как говорили древние, из песни слов не выбросить. И фраза сия постепенно превращалась в своеобразный «военкоматовский мем», дабы позже обитать на устах её произносящих в качестве крылатого афродизиа… ой… простите…отвлёкся… афоризма.

А так, в целом, ничего существенного не произошло. Ничего не изменилось. Вчерашние ополченцы, ставшие солдатами, всё так же искренне привязаны к своим родным домам, всё так же искренне любят детей и сладкое, мечтают о пикниках и рыбалке на речке. Простым людям никак не чужды простые радости…

Но, наряду с этим, в процессе общения с ополченцами «первой волны», пребывающими в строю или же покинувшими его по различным причинам (от состояния здоровья до «надоело»), постепенно создаётся впечатление, что альтруизм, азарт и революционный огонь добровольцев всё же стал тлеющими углями…

Почему? Да всё просто… Постоянные «перемирия» с «потерянетами» уже нет-нет да и вымотали ребят, находящихся в строю. Идейность постепенно стала уступать понятию долга и профессиональным возможностям. Одел форму — всё: выполняй приказы, неси службу и не нарушай Устав, расти в должностях или званиях (по возможности) и умей объяснить своим близким, что ты уже не ополченец, а солдат, который не может быть дома каждый день или вечер. Теперь это уже твоя работа. Нудная, рутинная, увы, уже работа.

Да, коренные уроженцы Донбасса, контролируемого силами НМ ЛДНР, это понимают. Пока нет альтернативы — служат. А что же делать тем, кто пришёл на Донбасс с той территории, которая оккупирована укро-националистами? Вот что делать человеку, лишённому родного дома, родственников? Верить в надежду? Да, ещё сильна вера в то, что в скором времени он сможет войти в освобождённый от киевских ОПГ Днепропетровск или Кировоград… Только вот когда это будет, он не знает. И также не знает, кому он сможет задать этот вопрос.

Курилка в одном из подразделений НМ ДНР, дислоцирующихся… в одном из городов ДНР. (Как в анекдоте про чёрного человека). У нас — найн-о-клок ти, с вечерней сигаретой. Под свежезаваренный цейлонский обмениваемся дежурными:

– Здорово, брат… Сам откуда?

– Из «Призрака».

– О-о-о… Слыхал-слыхал… Царствие Небесное Борисовичу… Хороший дядька был…

– Ой, мужики, так вы  из ЛНР что ли? Так и я оттуда… раньше  в «Ярге» служил. У «Лешего»…

– Да я не из ЛНР. Я из Горловки. Просто в ЛНР друзья служили…

– Живы?

– Живы. И дай Бог, чтобы жили ещё долго и счастливо. Увидимся с ними ещё…

– Ну держи крабика, браток… Давай теперь вместе килишеваться (заниматься общими делами — жарг.)…

– Принято.

– Какие идеи господствуют в этом подразделении? Да кто его знает? Здесь и родноверы есть, и монархисты, и коммунисты… Последних среди «приезжих» больше. Из ЛНР или из РФ. Из местных — как-то больше к идее «просто жить» народ склонен.

-Есть ли приезжие оттуда? Да, один из командиров-взводников — бывший житель Харькова. Имел бизнес, квартиру, машину… теперь имеет мечту жить в России.

Есть ли бывшие «Прзраки» тут? Да! Фортуна мне улыбается вместе со снайпером одного из отделений. И позывной у него  тоже «Призрак». А зовут его Алексей. Не Мозговой, конечно… Но… Хоть одна родственная душа будет.

Это позже я найду ещё одного из «Призраков», затерявшихся в ДНР. А ещё позже — ещё одного. Офицера. И эти люди оставят о себе очень тёплые воспоминания… Я, подобно магниту, буду собирать и притягивать к себе (правда очень-очень медленно, ввиду сложившихся обстоятельств) тех, в ком ещё не угас здравый смысл. И мне впоследствии будет весьма приятно беседовать с этими людьми и желать им всего самого доброго и светлого… И ощущать, что я  не один. И весь негатив, накопившийся внутри меня, будет сведён только к кусанию пальцев и вопросу: а что мы можем сделать, хоть мы и есть? Именно тогда у меня зародится идея написания «Письма Мозговому»… Помните, героя книги «Европа-45» Загребельного? Итальянский военкор-берсальер Пиппо Бенедетти писал трогательные письма матери, которой уже не было… «Мама, если бы ты только знала…»

И я тоже ощущал непреодолимое желание  писать. Писать, обращаясь ко всем живым и безвременно ушедшим. К верящим в надежду… Правда, увы, из-за нечастого наличия свободного времени мне редко удавалось делать сие…

По вечерам я, запершись в помещении, в котором я занимался поставленными мне задачами, выполнив их, включал интернет-радио «Орфей» и, погружаясь в мир классической музыки, пил чай и думал… Думал о том, что мне делать дальше. С одной стороны, я превращался в «бота», согласного тупо работать за зарплату, а с другой стороны… А с другой стороны я хотел изобрести Машину Времени, чтобы вернуть всё назад. И даже не знал, с какого момента мне отсчитать это «назад»…

А на третий день моей службы на новом месте мне позвонила Света — повар «призраковской» «крупорушки».

– Привет, потеряшка! – голос Светланы в один миг стал вспышкой воспоминаний о жизни в ЛНР. – Как ты? Как на новом месте?

– Привет, Мама Света! На новом месте? Да как и везде… За вами скучаю очень… Здесь такой тусовки, как на нашей «Юбилейке» – нет, – отвечаю я. – Но что делать? Как говорили древние , пригодиться  везде можно. Было бы желание…

И так далее, всё в таком же роде… Дежурные «держись», «скучаю-люблю-целую», и  снова в рутину. А вечером, находясь в увольнении, выдать объективный материал о происходящем, отдать его тем «Призракам», с кем поддерживаю связь, попить чаю с творожными кексами, посмотреть кино про любовь (про войну уже, вот честное слово, насто3,14здело. Простите за мой французский. И так войны кругом  много очень), включить напоминающее мне о жизни в ЛНР «Казачье радио» на приёмнике (у нас  тоже ловит!) и — баиньки. Потому что утром вставать рано. Нужно ещё на автобус в другой город успеть. Да, други… Несравненный д,Артаньян был прав, сказав, что жизнь без приключений — скучна. А приключения бывают только у журналистов. У вояки они бывают вынужденными. Только мечтать о рискованных затеях мне уже не приходилось…

И всё же они сами меня находили… Но это уже была другая история…

Продолжение следует…

Добавить комментарий