Вячеслав ТЮРИН: “ИСПОВЕДЬ “ОТЧАЯННОГО”. ЧАСТЬ 14

Голос Вестника

Продолжение. Предыдущая часть. Начало.

После отъезда нескольких бойцов информотряда, покинувших ЛНР, и, пережив лёгкий приступ депрессии, мы всё же постепенно окунулись в работу. Рутинную, малопонятную, лишённую интереса и «изюминки», но всё-таки  нужную. Хотя бы командованию…

До этого мы с товарищем Кротом, Зазиком и Змеем успеем побывать на Рождественской Ёлке в Алчевске, чтобы увидеть,  как загораются глаза детей, не видевших в своей жизни ничего,  кроме очередных печальных сводок о войне и взрывов на трассе Алчевск — Стаханов…

А  дальше  начнётся период суровых будней…

– Так, охламоны… – вещает Камброд – Сэнсей нашей команды. – Сегодня выезд на полигон. Нужна съёмка учений артиллеристов… И текст к ней. Едете двумя группами: первая — Канкуро-Тихий, вторая — Зазик-Змей. Я –  в штаб.

Мы собираемся на полигон. Ехать предстоит на авто Змея, которое представляет собой вымирающий вид единицы производства отечественного автопрома. В такой машине  и радио не нужно. Практически всю дорогу нас развлекает отборный мат Змея, проклинающего дороги в ЛНР и свою «ласточку». Змей  весьма эмоциональный и грубоватый парень, имеющий при всех своих недостатках, офигенное прфессиональное качество — дикую работоспособность и выносливость вкупе с умением самообучаться. А вот как водитель, он…

С визгом тормозов и выбросом из-под колес старого снега авто останавливается возле КПП перед полигоном.

– Ну, Змей! Я с тобой больше никогда не поеду! – Тихий держится за сердце, выбираясь из машины. — Экстремал сумасшедший…

– Вам понравилось? – Змей демонстрирует улыбку невинного младенца.

– Да иди ты… – я более открыт и резок в комментариях. — Убийца… Мы назад  на машине старшины артиллеристов поедем…

– Или пешком! – смеётся Змей.

– Да хоть ползком! Зато  живы останемся… – отвечаю я.

– А мы уже приехали? – Зазик открывает заднюю дверь авто.

– Здрасьте! – я отвешиваю шутовской поклон. – С прибытием вас, ваше высокородие… Ладно. Хорош улыбки давить. Надо готовиться к съёмке.

Тихий уже прикрепляет к фотоаппарату вспышку и микрофон-петлицу, взятую где-то напрокат. Змей закрывает машину. Зазик протирает объектив камеры…

Мы проходим КПП и в сопровождении помощника замполита «четвёрки» двигаемся к артиллеристам. По пути офицер вводит нас в курс дела:

– Тут  непосредственно артиллерия, тут вот — разведка её…

«Работать» с разведкой  –  мне и Тихому. Зазик и Змей идут дальше. Мы с Тихим оказываемся в свежевырытых окопах и блиндажиках.

– Уважаемые телезрители, займите свои места в зрительном зале… – я щёлкаю второй дежурной камерой, делая снимок панорамы. Больше ничего снимать  нельзя, кроме крупных планов быта. Разведка как-никак…

Пока Тихий скачет с камня на камень, фотографируя бытовые условия разведчиков артиллерии, я, пристроившись на пеньке возле вычислителя (боец, осуществляющий точный расчёт координат. Именно от его знаний в области математики  зависит точность попадания), набрасываю в блокноте текст статьи обо всём, что довелось лицезреть.

Услышать же мне довелось гораздо больше. Истории бойцов, пришедших в НМ ЛНР практически с «Русской Весны»,  уникальны и непередаваемы: в рядах вояк в «горке» или «пикселе» ( во времена начала 2016 года ещё не гоняли за «разномасть» в форме одежды. Это началось позже. Вместе с предложением… снять шевроны «Призрака», в ответ на которое наш  Зазик, оставаясь, всё тем же простым парнем в “горке”, но глубокоуважаемым мной соратником, и по сей день –   покажет «дулю». И оставит шеврон. За что впоследствии  вынужден будет поменять место службы, отдалившись от нас.. Не все так смогут. Он смог… Респект тебе, брат, где бы ты ни был!..) – вы не встретите тех самых «русских спецназовцев», упоминаниями о которых так богаты страшные сны или галлюцинации украинских журналистов. Сегодняшние военнослужащие НМ ЛНР – вчерашние рабочие Алчевского Металлургического, шахтёры, грузчики, строители… Есть также и бывшие учителя и врачи. Есть художники, поэты, учёные… Но вот профессиональных «солдат удачи» или «спецназовцев»  нет. Могут, конечно, оказаться один-два участника «чеченской» или «афганской», но это — редкость.

Возраст бойцов НМ ЛНР  колеблется между 22 и 60 годами. В основном, зрелые мужики. Семейные… «Романтиков», приехавших поиграться в «войнушку»,  нет: все они ещё в конце 2014 года  уехали в Крым или другие регионы России. Это  не их война… Молодёжь, которая здесь, «политические». Пришли по убеждениям, чтобы защитить русскую культуру и русский народ Донбасса… По убеждениям  преимущественно монархисты-родноверы. Н-да… Вот где коммунистов из «Призрака» не хватает…

Общаясь с журналистами, бойцы НМ ЛНР стараются соблюдать общепринятые нормы и правила поведения в обществе: на мат, курение перед камерой, разговоры о личном — табу.

Приехавшие с передовых позиций сильно отличаются от находящихся в тылу: «Передовые» – заросли бородами и обветрились. К шумовым эффектам орудий  относятся спокойно. На вопрос о страхе  отвечают однозначно: да, страх  присутствует. Не боится лишь глупый. Страх — нормальная реакция организма на обстрелы. Борьба за жизнь — естественное состояние человека в любом положении.

Есть ли у бойцов время отдыхать? Да. Есть. Ночью. Лучший отдых — сон. В увольнении, конечно, можно и по гостям походить, и в интернете покопаться… Кстати, в интернете бойцы принципиально не «мониторят» сводки обстрелов и новости, поясняя это усталостью от лжи и фальши, коими напичканы не только украинские СМИ.

Читают ли бойцы книги? Да. Любят историческую литературу.. Интересуются ВОВ. Некоторые любят классиков русской и зарубежной литературы.

А отношение к музыке?

Разное. В основном  любят хороший русский рок. Но на войне музыка  другая. Более громкая…

Как они относятся к Украине?

К адекватной, не преследующей русскоязычное население, не позволяющей управлять собой бандитам и подонкам, нормально. В рядах НМ ЛНР  есть даже львовяне, которые гордятся своим городом и которые сейчас опечалены, видя, во что превратился город театров, готической архитектуры и ароматного кофе… К Украине, покрытой свастичными символами, они всегда будут испытывать только неприязнь, переходящую в ненависть…

Что они будут делать, если война закончится победой Донбасса на территории границы Украины и Польши?

Пока это всё  лишь мечты… Что делать будут? Будут жить дальше. Работать, ездить на дачу, ходить на рыбалку… Да найдут, чем заняться. Пусть только война закончится, или пусть дадут приказ идти вперёд, в сторону Киева, чтобы призвать к ответу  за содеянное на Донбассе киевскую хунту…

И таких вопросов и ответов — миллионы… Я сижу на пеньке, грызя карандаш и думая об услышанном. Из состояния транса меня выводит голос Тихого:

– Канкуро, нам пора возвращаться…

Встаю с пенька и с хрустом «растягиваю» позвоночник.

– Идём…

По прибытии к КПП замечаем застрявший автомобиль Змея. Змей, Зазик и несколько бойцов пытаются вытолкать его из ямы. Мы спешим к ним на помощь.

– Нет! – орёт Змей. – Вам  в  штаб, с помощником замполита! Там  материала ждут! Мы тут сами управимся… А вы  езжайте.

Я делаю знак Тихому, и мы бредём к машине помощника замполита.

– С комфортом поедем… – резюмирует Тихий.

По пути к вожделенному комфорту добавляются песни скандальной панк-группы «Лениград». К концу пути мы уже знаем, что такое «лабутены»… Это – «Лениград», Карл!!!

– Ну, как вы? – интересуется Камброд, «заливая» исходники на ноутбук нашего нового замполита (товарища Катрана  отправили на Кировск, и теперь он вынужден ограничить свой интерес к нам… Это  не единственная причина «забвения» нас бывшим замполитом «Призрака»… ). – Зазика с Великим Змеем потеряли? – смеётся он.

– Великий Змей зарывает мокасины Маниту в землю Майя… – отвечаю я. – Зазик  на тропе войны за железного коня, попавшего в объятия стихии.

– Фраера! – смеётся Камброд. – Ладно, сейчас, «сдаёмся»  и на «Юбилейку». Обрабатывать снятое и написанное. Змей отсигналил мне. Они будут к ужину. К обеду — никак.

– Ну и пусть голодными сидят… – Тихий укладывает фотоаппарат в сумку. – Разгрузочные дни  очищают карму…

– А «чревоугодные» дни – карманы! – добавляю я.

– Привет, ребята! – машет нам рукой повариха Инночка ( кстати, моя коллега по специальности. Она, как и я, до войны пединститут закончила… Дефектолог.) – Кушать будете? Есть рассольник…

– Я буду, – я тянусь за блюдцем с паштетом. – Обожаю рассольник…

– А мне второе сразу, – просит Камброд.

Тихий берёт всё сразу. Я совершаю второй «вояж» к стойке буфета и завладеваю двумя чайниками, с чёрным и зелёным чаем.

– Зелёный — мой! – Камброд тянет руку за чайником.

– Фигасе! Вообще-то за ним я ходил, если что… – возражаю я.

– А вам, боец, по сроку службы не положено! – шутит Камброд и тут же добавляет. – Не парься. Тут, – он заглядывает в чайник. – на пол-Китая хватит…

– Как дети… – улыбается Тихий, глядя на нас. Ему  можно. Из всей информационки он  самый «древний» по возрасту. И познавший прелесть плена в застенках зинданов укро-националистов…

Так прошло первое событие на новом месте, из которого позже мы станем разбегаться в разные стороны в поисках близких по духу сокомандников…

Но об этом — потом. И это уже будет другая история…

Пока что все мы  в ожидании весны 2016 года, с наступлением которой я начну воплощать в жизнь намеченные планы. И ждать результата. Ибо ждать — привилегия терпеливых…

А жизнь будет продолжаться… Продолжение

29.05.2018

.

(Всего просмотров: 1, за день: 1)

Добавить комментарий