Анатолий Несмиян (EL_MURID), 27.11.2018

Выбор редакции

🇨🇳 Оглашение позиции

Заявлено, что Путин в ближайшие дни огласит свою позицию по ситуации в районе Керченского пролива. Возможно, это будет сделано на саммите “двадцатки”.

По всей видимости, речь, действительно, идет совершенно не о мелком пограничном инциденте, который положено комментировать чиновникам ранга министра, не более. То, что в телевизоре несут очередную ахинею для населения обеих стран, не играет ни малейшей роли – у пропаганды работа такая – нести пургу. Для людей, принимающих решения, подоплека произошедшего понятна, и она выглядит достаточно серьезной, чтобы напрячь первых лиц. При этом уже высказались и иностранные государства, причем все без исключения поддержали Украину. Нейтральное по форме высказывание Трампа “за мир во всем мире” было сделано тоже с явным неудовольствием в российский адрес. Волей-неволей, придется огрызаться на самом высоком уровне.

Порошенко не удалось ввести военное положение на всей территории Украины, оно введено по всему периметру границы с Россией и Черным морем. Пока на этом всё, однако возможно и дальнейшее проектное обострение – у Украины еще есть немного плавсредств, чтобы повторить попытку прорыва по воскресному сценарию, но в этот раз её армия может получить приказ на ответ. Тогда градус конфликта выйдет уже на горячий уровень. Как раз “двадцатка” – очень удобное время, чтобы Украина потеснила все намеченные вопросы и вынесла свой на первый план. Киев вынужден идти ва-банк: времени остается мало, судьба транзитного договора выглядит пока довольно нерадужной – Украину отчетливо оттесняют от потоков газа, оставляя не так уж и много. Да, строительство “Потоков” должно было вообще отрезать Украину от этих объемов, и то, что транзитный договор придется перезаключать – серьезное поражение Кремля. Однако это приятно, но мало – Украина остро нуждается в притоке валюты, и сложное положение вынуждает ее обострять игру.

В войне за транспортировку газа конечный итог борьбы Кремля и Киева уже сейчас можно оценить как “луз-луз”: проигрывают оба. Вопрос – кто проиграет больше и фатальнее. Для Кремля абсолютно неприемлема переброска газа по Украине, которая является полностью подконтрольной США. В этом случае Штаты получают контроль над критически важными объемами российского газа, поставляемыми в Европу. В свете того, что США намерены сами проводить экспансию на европейский рынок, а также подпираемый альтернативными маршрутами поставки вроде системы Южного газового коридора ЕС, Газпром просто вынужден маневрировать в ухудшающихся внешних условиях. В этом смысле минимизация газового транзита через Украину – критически важная задача, способная влиять на устойчивость всего режима Путина в целом.

У Киева противоположная задача – перехватить максимальные объемы газа в свою ГТС, так как источников поступления валюты уже мало, настолько мало, что Украина без внешней помощи становится банкротом. Уже поэтому вопрос об объемах газа для Киева становится абсолютно критическим.

Отсюда и нарастающий уровень обострения. На таком фоне война или, скорее, короткий, но ожесточенный пограничный конфликт перестают быть неприемлемыми, особенно в ситуации цейтнота. Времени очень мало. Поэтому Порошенко вынужден обострять и пытаться манипулировать Западом, чтобы тот высказался более четко в поддержку Украины. Порошенко нужно создать неприемлемую угрозу для Путина, и варианты на самом деле у него есть. В конце концов, создали же сирийские боевики такую угрозу коалиции Кремля, Асада и Ирана, после которой карательная экспедиция в Идлиб была отменена. Чем Порошенко хуже боевиков?

Ставки постепенно повышаются – и у Украины, и у России путей отхода слишком мало. Устраивающее одного из них решение абсолютно неприемлемо для другого. Поэтому неизбежен компромисс, невыгодный всем участникам этих событий. Вопрос только в степени этой невыгодности. За неё и идет борьба.

🇨🇳 Дружеская поездка

На днях руководство Роснефти посетило Каракас, где имело удовольствие общаться с одним из последних союзников России – венесуэльским руководством. Встреча, судя по всему, была не самой теплой – Роснефть начала задаваться вопросом – где наши деньги и где, в конце концов, наша нефть, ихо де пута?

Вопрос непраздный, так как Венесуэла получила от России по разным каналам под 17 миллиардов долларов, платежи по которым давно и безнадежно просрочены. Ни обслуживать долг, ни выполнять обязательства по контрактам Венесуэла уже не в состоянии. Формально есть все основания для дефолта, но Кремль к партнерам всегда относится с пониманием – это не российские пенсионеры, в конце концов, поэтому Венесуэла имеет рассрочку по просрочке, которую тоже, скорее всего, просрочит. Тем не менее, 17 миллиардов – это 17 миллиардов. И их нет. Венесуэла должна поставлять в адрес Роснефти свою нефть, но срывает эти поставки, предпочитая выполнять обязательства перед китайцами, а российских друзей пуская по остаточному принципу.

Венесуэльским друзьям представители Роснефти предъявили графики поставок, из которых ясно видно, что Венесуэла ведет себя не по понятиям. Пацаны так не поступают. Но Мадуро вынужден решать систему уравнений с кучей переменных, и здраво рассуждает, что с России он вытянул уже больше, чем мог рассчитывать, теперь нужно дружить с Китаем, а российских друзей – динамить как только можно. Отнеситесь с пониманием, в общем.

Проблема взаимоотношений Венесуэлы и Роснефти заключается в том, что в Венесуэле – рукотворная катастрофа, а Роснефтью руководит, скажем так, филолог. Впрочем, последнее – это как раз норма. Газпромом руководит человек без базового образования и опыта, страной руководит человек, получивший диплом юриста за спортивные достижения, половина Госдумы – бывшие спорстмены, умеющие хорошо бросок через бедро или слева в челюсть, но на этом их умения заканчиваются, так почему для главной нефтяной компании страны нужно делать исключение?

В итоге Роснефть накупила в Венесуэле кучу активов, но попала, скажем так, в неприятную историю. У Венесуэлы нефти много. Ну очень много. Но она специфическая – это тяжелые и сверхтяжелые сорта пояса Ориноко, которые непросто добывать и не так много мест, куда продавать.

Исторически так сложилось, что именно США и добывали, и потребляли венесуэльскую нефть, благо всё очень даже рядом. Но революционные матросы, придя к власти в Венесуэле, национализировали отрасль для дела боливарианской революции (ну, и немножно для себя, конечно), а потому очень быстро технологически отрасль просела. Венесуэльские руководители продвигали дело революции по всему континенту, но построить в соседних странах заводы по переработке своей специфической нефти не догадались (ну откуда, если они тоже в некотором смысле филологи, они умеют хорошо и зажигательно говорить на митингах, барыжить колумбийским кокаином, но вот в профессиональных вопросах – увы, хронически некомпетентны), а потому единственным (точнее, главным) потребителем ее так и остались империалисты США, с которыми и у революционеров, и российских чекистов отношения, мягко говоря, не очень.

В итоге можно констатировать, что Роснефть попала в засаду (а заодно и Россия, так как путинский режим – это режим чисто империалистический, да еще и отягощенный личными отношениями между путинскими друзьями, а значит – что хорошо для Роснефти или там Газпрома – хорошо для России, но не наоборот).

Венесуэла рада бы отгружать нефть российским друзьям, но ее добывается все меньше из-за очевидных катастрофических процессов – и политических, и технологических. Денег, чтобы вернуть кредиты, у Венесуэлы тоже нет. Да, безусловно, она может хоть сегодня отдать своими боливарами – напечатает и отдаст. Хотите – вагонами, хотите – морскими контейнерами. Только валюта эта котируется ниже всех мусорных рейтингов, а потому никто не спешит начинать вести переговоры о торговле в национальных денежных знаках. Только презренные доллары, но их у Венесуэлы нет. И не будет – по крайней мере при нынешних. А любые другие, придя к власти, ни секунды не сомневаясь, поступят с ними, как Украина с 3 миллиардами Януковича – объявят их несуществующими для новой демократической Венесуэлы.

В общем, намечается небольшой такой тупик. Что с этим делать – неясно. Роснефть, осознав, что нефтяные активы Венесуэлы скорее отягощают карму, решила спасать ситуацию за счет того, чтобы войти в газовый бизнес в той же самой Венесуэле. Уже приобретены 40% доли газодобывающего СП PetroMonagas в дополнение к долям в нефтянке: 40% в СП Petrovictoria –, 80% в “Национальном нефтяном консорциуме”, который в свою очередь владеет 40% долей в СП Petromiranda, 40% в СП Petroperija, а в СП Bokeron “Роснефти” и австрийской OMV принадлежит 26,67% и 13,33% соответственно. Суммарные запасы всех проектов с участием “Роснефти” превышают 20,5 млрд тонн. Цифры красивые, но пока вся эта красота выглядит очень недоступной в плане результативности.

Всегда есть, конечно, запасной вариант: высаживать очередную ЧВК для борьбы с какими-нибудь колумбийскими террористами, а заодно взять под контроль президентский дворец и бдительно следить, чтобы эта крашеная обезьяна аккуратно и в срок слала платежки и танкеры по известному адресу. Правда, латиносы – ребята сложные, на них залезть непросто, а где залезешь – там и придется слазить, а потому и этот вариант может оказаться не слишком рабочим. Скорее всего, шанс вернуть нефть или миллиарды становится все более призрачным, хотя пытаться, конечно, будут. В конце концов, если в интересах Газпрома Путин ведет две полноценные войны, то почему бы не впрячься еще в парочку в интересах Роснефти?

🇨🇳 Странные заявления

Постоянный представитель России при ОБСЕ Александр Лукашевич сообщил, что ВСУ готовят провокацию в Донбассе с использованием химического оружия. “Появилась информация о подготовке провокации ВСУ с использованием химического оружия и привлечением зарубежных спецслужб”, — заявил Лукашевич на заседании спецпостсовета ОБСЕ в понедельник.

Это и называется эскалация. Вне зависимости от степени правдоподобности таких заявлений и имеющихся под ними реальных фактов ситуация в период кризисов приобретает свою собственную логику, уходящую все дальше от рациональных соображений.

Говоря откровенно, есть серьезные сомнения в словах российского постпреда. Военное значение применения отравляющих веществ (даже боевых) невелико, массированный артобстрел даст куда больший эффект, а уж чего-чего, но с тяжелыми системами у ВСУ все в порядке. Эффект от применения химического оружия (либо небоевых удушающих или отравляющих веществ) – в медийном его значении. Но и здесь провокация такого рода должна быть увязана со всей последующей цепочкой решений и событий, в противном случае получится “солцберецкая история”, когда вас хватают за руку, а вы несете полную ахинею.

В человечность и гуманизм Киева по отношению к населению Донбасса верить не приходится. Это отношение очень даже аналогично тому, которое проявляли шиитские каратели при взятии иракских городов в 15-17 годах. В ход шла установка – гражданское население “освобождаемых” городов является пособниками террористов, а потому отношение к нему может быть только как к настоящим террористам. В итоге “освободители” убили в ходе “освобождения” больше людей, чем террористы за все время своего правления. Здесь ситуация ровно та же – на людей в Киеве глубоко наплевать.

Однако для Киева пока нет необходимости переходить к столь радикальным мерам. Нынешнее обострение руководствуется сугубо практическими соображениями. На повестке дня переговоры по транзиту – это сейчас самое важное, а потому целью всех мероприятий является создание переговорной позиции и только. Между прочим, это не домыслы и не абстрактные рассуждения: буквально 21 ноября “…в «Газпроме» отреагировали на заявления со стороны Украины, которая теперь собирается активно включиться в борьбу не только с газопроводом “Северный поток-2”, но и с «Турецким потоком»…”

“Турецкий поток” и выход строительства единственной ориентированной на экспорт трубы на сушу при том, что ее параметры выглядят не самыми впечатляющими, делает переговорную позицию России существенно крепче. Даже если учесть, что пока “Турецкий поток” не согласован до конца, есть ряд политических проблем и рисков, способных развернуть все в крайне неблагоприятную для “Газпрома” и Кремля сторону.

Киев вынужден реагировать – собственно, уже через три дня после заявления “Газпрома” и состоялась неудачная попытка прорыва в Азовское море. Целью ее, скорее всего, был не сам прорыв, а провоцирование погранслужбы России на ответные действия в юридически непризнанных территориальных водах России. Погранслужба не подкачала, и теперь задача Порошенко – нагнетать ситуацию, делать маршрут Турецкого потока рискованным, выравнивать позицию на будущих переговорах.

Как можно понять, задача российских коллег Порошенко – обратная: минимизировать риски, свести произошедшее к несущественному инциденту. Однако российский постпред делает все ровно наоборот – подыгрывает Киеву, делает заявления, усугубляющие обстановку. Вообще-то, ничего удивительного: российская дипломатия сегодня несет ту же печать полного непрофессионализма, который характерен для путинского режима в целом. Конкурентное и во многом уникальное преимущество российского стиля управления – способность к импровизациям, причем точным и во многом опережающим. Однако при нынешних шнырях из подворотен даже это преимущество утрачено. Отсюда и такие ляпы, как с громким, но совершенно ненужным заявлением про возможную химическую атаку Донбасса. Причем, скорее всего, банально лживым. Одно дело, когда вы организуете такого рода слухи через третьих лиц, делая вид, что не имеете к ним ни малейшего отношения (но активно используя их в риторике), другое – самостоятельно нести откровенную чушь и рассчитывать, что вас кто-то станет воспринимать всерьез.

Порошенко совершенно не требуется освобождать Донбасс – его сдадут на блюдечке сразу после того, как Кремль сумеет добиться приемлемых для себя решений по транзиту. Возможно, передача будет не слишком гладкой, но в целом сохранять совершенно ненужный, а главное – крайне затратный анклав Кремлю совершенно не требуется. А значит, и рвать жилы, освобождая его, рискуя вполне реальным военным поражением – зачем это Порошенко сейчас? На повестке совсем другие задачи, ими и нужно заниматься.

Да, безусловно, стратегия мелких пакостей рискованна: при таком нагнетании обстановки можно сорваться в реальную эскалацию, которая выйдет из-под контроля. Появится какой-нибудь кап-три, который рявкнет: “Дави его, бл..”, и понеслась. Порошенко и Путин далеко, а кап-три – вот он прямо тут, в рубке, и у него в руках реальное оружие, а обстановка такова, что принимать решение нужно прямо здесь и сейчас.

Однако цель Киева – балансировать на грани, а цель Кремля (если по здравому разумению) – эту грань держать. Для чего делаются столь странные и нелепые заявления при таких очевидных интересах – неясно.

Источник

Добавить комментарий