Вячеслав Тюрин: “ИСПОВЕДЬ “ОТЧАЯННОГО”. ПЕРЕЗАГРУЗКА”. ЧАСТЬ 2

Голос Вестника

Предыдущая часть

« – Банза-а-а-а-ай!»

Этот дикий выкрик вырывается у меня во сне, в котором я вижу начало событий, происходящих в конце 2013 года в Киеве. Именно так я орал, схлестнувшись в рукопашном поединке с ярым «свободовцем», поднявшим руку на старика-пенсионера из-за «разногласий в убеждениях»… Как давно это было… Тогда, возвращаясь из Киева, в котором уже вовсю устраивали свои шабаши как местные так и приезжие правосеки, я даже и не думал, что это  начало войны. Той самой войны, которая продолжается и по сей день…

Я встал с кровати и решил начать утро с ци гун. Весьма полезная штука. Настраивает организм, чтобы он работал как часы, знаете ли…

– Какого лешего ты орёшь уже с утра? – в комнату заглянул Барон. – Сейчас кофе пить будем. Я уже чайник поставил… А потом  я – на работу. На сутки. Ты, если хочешь, тут оставайся.

– Не, – я с шипением выдохнул воздух. – Я — к себе сегодня. А через денёк — в военкомат…

– Тебе что , дома не сидится, кочевник? – Барон смеётся. – Гусар, блин… Не научаствовался ещё?

– Не-а, – весело отвечаю я. – Ещё хочу… Только вот  не знаю, куда.

Мы сели пить кофе. Барон щёлкнул пультом и углубился в просмотр новостей на ОРТ. Принятые указы, новые разработки, открытие катков… О Донбассе — ни слова.

– Забыли про нас… – вздыхаю я.

Ах, вот когда вновь хочется вернуть всё на три-четыре месяца  назад, чтобы снова снять репортаж из какого-нибудь населённого пункта, расположенного на передовой! Но это сейчас, увы, невыполнимо. Остаётся только вздыхать и скрипеть зубами… Жизнь прекрасна, господа присяжные…

Пока мы пьём кофе, я успеваю совершить звонок хорошему человеку, военнослужащему «девятки», стоящей на Коминтерново, чтобы поинтересоваться наличием свободных мест в подразделении. Но получаю в ответ мудрый совет отправиться на службу ближе к родным краям. Понял-принял. Будем пробиваться в «тройку». Или в Донецк куда-нибудь…

Допив кофе и ополоснув чашки, мы одеваемся и выходим. Зимнее утро встречает нас тишиной и редкими одинокими прохожими. Ну, не мудрено… Начало десятого только. Хотя… День-то  будний, хоть и после праздника.

Нас обгоняет группа людей разного возраста с объёмными сумками.

– С блок-поста идут… – поясняет Барон. – На Украину катались.

– На кой? – я смотрю им вслед.

– Пенсию получали, скуплялись… – продолжает пояснять Барон. Цены на харчи что там, что у нас — одинаковые. Просто, пока пенсию получали, сразу там и затарились…

– Да… – сочувственно киваю я. – На наше социальное пособие в три кило рублей  жить тяжковато.

Вот-вот, – кивает Барон.

Так, обмениваясь комментариями, мы вскоре подходим к остановке автобуса №1. Тут Барон оставляет меня караулить наши сумки, а сам идёт к киоску взять нам по стаканчику кофе и по пачке сигарет. Вскоре он возвращается с картонными стаканчиками и двумя пачками «Донтабака Южного».

– На, держи, – он протягивает мне стаканчик и сигареты. – Это  капуччино. У меня  эспрессо.

– Как в Италии прямо… – я беру стаканчик и отхлёбываю горячий напиток. – Я, как оформляться начну, тебе знать дам.

Допив кофе, мы садимся в автобус. Мне нужно проехать буквально три-четыре остановки, и я  у себя дома. Что и делается мной в полном молчании. На своей остановке стискиваю руку Барону и, вскинув вверх свою руку, сжатую в кулак, улыбаюсь ему. Мы ещё увидимся…

Автобус трогается, увозя моего товарища, а я перехожу дорогу и остаюсь один со своими невесёлыми мыслями… Ну, здравствуй, родной пятый квартал… Как я скучал по тебе!

Утаптывая подошвами зимних кроссовок остатки подтаявшего и обросшего ледяной коркой снега, хрустящего под ногами, я двигаюсь в сторону своего дома.

Новая церквушка, районная администрация, кафе «Визит», Бессонова 17… Да, тот самый дом, в котором погибла семья Булаевых при обстреле… Укропы не оставили им ни одного шанса. Мужчина и двое детей  погибли сразу. Женщину увезли в реанимацию, где попытались побороться за её жизнь. Увы… А когда-то местные «стратэги» кричали во всесь голос, что «по кварталу — не попадут!». Попали… И не один раз. Летом 2015-ого, например, возле бывших «Автомотозапчастей» воронки и осколки от мин находили… Так что  не стоит зарекаться…

Мимо меня пробегает бродячая собака. Остановившись передо мной, она жалобно заглядывает мне в глаза. Породистый пёс. Не дворняга… Достаю из сумки булочку, ломаю пополам и отдаю собаке половинку. Собака осторожно и деликатно берёт подношение и отходит в сторону. На правом ухе собаки  жёлтая «клипса». Стерилизована, значит… Сколько же их за последнее время появилось! Хозяева, которые их заводили ранее, просто не понимают, что это  живое существо, за которое нужно нести ответственность почти так же, как за родных детей. Но… В спешке за «лучшей жизнью» и, желая «уехать из этой нищеты» (ну и езжайте на хрен! Баба с воза, как говорится… Собака-то тут  причём? Почему она должна страдать из-за ваших желаний?), эти хУзяИва, просто оставляют своих собак на произвол судьбы, оправдываясь тем, что «ну мы же их  не усыпили и не застрелили…». Да уж… Гуманно, ничего не скажешь…

Вот и мой дом… Большая девятиэтажка из четырёх подъездов. Стоя перед ней, я вспоминаю слова героя произведения «Европа-45» украинского (советского) писателя Павла Загребельного, бывшего ефрейтора немецкой армии Хайнца Корна, ставшего партизаном в отряде советского воина.

«Я постянно ношу с собой в кармане ключи от своей квартиры, – говорил Корн. – И наступит день, когда мы победим фашистов, Гитлера и Муссолини… В этот самый день я приду к своему подъезду, поднимусь на четвёртый этаж, открою этими ключами дверь, за которой меня встретит моя Дорис. И останусь там. Навсегда…»

Меня не встречала моя Дорис… Я холост. Но я очень хотел остаться навсегда в своей квартире, располагающейся в отличие от квартиры бывшего бундес-ефрейтора на пятом этаже. А Дорис… Ну найдётся позже… Только звать её будут русским именем. Ибо славянские женщины — самые прекрасные женщины на Земле…

Я поднялся по ступенькам на свой этаж, вставил ключ в дверь тамбура и открыл её, сглатывая комок в горле. Вот и дверь моей квартиры… Ключ поворачивается на два оборота, и я дома.

Сбросив сумку на пол, я прошёлся по кухне и комнате. На подоконнике и полках мебельной «стенки» успел собраться слой пыли… Меня не было здесь больше года…

Повернув вентиль в туалете, я запустил водоснабжение и щёлкнул выключателем на пакетнике водонагревателя. Разувшись и освободившись от верхней одежды, я включил ноутбук, поймав соседский «вай-фай», нашёл фильм, посвящённый разведчикам-диверсантам, и потопал на кухню готовить обед…

Я постепенно «включался» в привычный для «временно гражданского человека» ритм жизни: звонил друзьям и знакомым, оставшимся в Горловке, договаривался о встречах и совместных прогулках, принимал поздравления с прошедшими праздниками, поздравлял сам… И только бурлящая жизнь спасала меня от той самой тоски, от которой хотелось не то что выть, а просто бежать сломя голову. Но это был бы недостойный потомка гордых «хунвейбинов» поступок. Да, я вспоминал ЛНР, хотел снова оказаться в Алчевске, мечтал увидеть и обнять своих друзей из «Призрака», но эти воспоминания были тёплыми. А жизнь  продолжалась…

После обеда я отправился на прогулку, встретился с парой товарищей и выпил кофе возле небольшого магазинчика. А уже вечером после прогулки, листая газету, я твёрдо решил: завтра — в военкомат. Мне тяжело в «гражданской» жизни. Нет, это  не синдром «военного». Просто мне нечего было делать. И это  угнетало. Плюс  война продолжалась, а, значит, существовала потребность в добровольцах.

Да, я решил «завязать» с журналистикой. На время. Пока  побуду простым солдатом. И это  правильно. А в нужное время  снова буду освещать события… Но теперь меня уже больше интересовала «социалка». Обычная жизнь в условиях войны…

На ноутбуке шла вторая серия «Диверсанта» с Владиславом Галкиным, я пил зелёный чай «Ява» с жасмином (другого  не нашёл.), грыз печенье и листал свежую «Семёрку». До «завтра» оставалось каких-то несколько часов… Мне оставалось только собрать рюкзак. Мыльно-рыльное, носки, бельё, станки для бритья… Уже завтра я получу на руки обходной лист-карту и отправлюсь штурмовать кабинеты в больницах, чтобы пройти медосмотр перед отправкой на службу.

Да. Я так решил. И пусть так и будет. Во всяком случае, принесу пользу. Заодно и от грустных мыслей отвлекусь. В этом плане армия — самая лучшая панацея. Там  скучать и грустить просто некогда. У военнослужащего НМ ДНР  есть только три состояния: рабочее (боевое задание), переваривание пищи и сон. И только в «увале» можно позволить себе разнообразие… В увольнении — хоть песни пой. Только до 11 вечера и не превышая 40 децибелл. Иначе  в угол поставят.

Но всё это  позже. А пока  можно и погрустить. Но недолго. Ибо скоро  спать ложиться нужно. Военкомат  ранних пташек ценит.

А в целом… А в целом — удачи мне завтра! И она меня  не оставит. Я верю в неё.

Но это уже будет другая история…

07.05.2019.

Продолжение

Добавить комментарий