ДОЛГ ЗАЩИТЫ БЛИЗКИХ — ДЕЛО ЧЕСТИ НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ЛЮДЕЙ

Голос Вестника

( Мысли брата нашего меньшего)

Когда я появился на свет, я был маленьким шерстяным комочком, еще совсем плохо видящим белый свет… Я помню только что мой отец  –   чистокровный немецкий овчар, а мама  –   восточно-европейская овчарка. Ну в общем –  помесь я… Из овчарки с овчаркой.

Я рос озорником в отца и очаровашкой -в маму.  Во дворе дома, в подвале которого мы жили, у меня было много друзей- дворняжка Лада, пудель Артошка и,  как это не странно,  кот Маркиз. Это соседский. Он пытался научить меня ловить мышей и воробьев, но у меня почему-то не получалось… Я не расстраивался из-за этого, потому, что знал: мое время  – придет, и обо мне еще узнают.

Я жил с отцом и мамой в подвале пятиэтажного дома на окраине спального района Горловки. Это город – герой. Он пережил столько бомбежек, что никому и не снилось.  Даже сейчас, помню эти бомбежки: во время них папа хватал меня за загривок и убегал со мной в подвал, где у нас заранее были спрятаны очень вкусные кости от курицы, которые папа раздобыл на рынке и принес туда.

Там мы все прятались,  и мама, когда я боялся, вылизывала мне мордочку.

Но однажды мама просто не успела забежать в подвал… В нее попал осколок от какой-то мины. Тогда я весь день просидел в углу, рядом с большой, тёплой  трубой и тихонько скулил, а папа  несколько раз выходил на улицу и смотрел по сторонам, поворачивая уши то в одну, то в другую сторону… Потом, когда грохот взрывов стал тише,  я тихонько вылез из подвала и стал смотреть на папу. Какие у  него были влажные глаза!

Я думал, что папа рассердится и зарычит на меня, но папа не зарычал, а грустно вздохнул и пошел искать еду… Вечером он принес в зубах колбасу и отдал ее мне, а сам лег отдыхать у забора. Мы стали жить вдвоём: папа приносил еду, я делил её на кусочки, чтобы часть мы смогли съесть, а остальное — спрятать в углу. Для запасов еды я лично вырыл небольшую ямку в земляном полу подвала…

А через несколько дней –  папы не стало… Он пошел на рынок и его убило упавшим деревом…
Я бросил дом и подвал, в котором мы жили и стал ходить по улицам,  бегая за дворовыми котами и играя с детьми. Меня подкармливали добрые люди из подъезда такого же пятиэтажного  дома, но немного больше нашего   из-за количества подъездов, в которых тоже были подвалы,  обжитые моими друзьями и приятелями. За это я поселился у них в одном из подъездов дома, около почтовых ящиков, и стал охранять дом по ночам.

В дом часто приходили люди в военной форме, которая пахла потом и порохом и приносили мне еду. Они любили со мной играть. Именно они  дали мне кличку. Так, я стал Сепаром. Я полюбил эту кличку и стал на нее отзываться.

Тогда же, у меня появился новый друг  –  соседский мальчик Серёжа, папа которого  тоже носил такую же военную форму. Когда папа приходил домой,  Серёжа радовался и показывал на меня папе. Я вилял хвостом,  и его папа кормил меня сосисками и мясными консервами. Но однажды папа этого мальчика куда-то ушел и больше не вернулся. Тогда в доме все плакали. Я тоже плакал: я успел привязаться к этой семье. Особенно к мальчику. И тогда я решил,  если больше некому,  после гибели папы, про которого сказали, что он погиб защищая свою семью от убийц и бандитов, что и я  дальше защищать Сеерёжу и его маму  – это буду делать я.

И я защитил их…

Однажды, когда мама с мальчиком пошли в магазин, я пошел их провожать. Они вошли в магазин, а я остался ждать их на улице. Выйдя из магазина мама дала мальчику шоколадку и стала застегивать молнию на сумке. В это время к ней подбежал неопрятно одетый человек, от которого воняло рыбой и спиртом, и стал вырывать сумку у нее из рук. Потом он стал бить маму мальчика. Мальчик заплакал… Я был в бешенстве: как? Обидеть дорогих мне людей? Какая же он сволочь!
Времени на размышления не было: я бросился на него…. Подпрыгнув вверх, как резиновый мячик, я сбил его с ног и впился зубами в его руку, сжимавшую сумку. Он стал ругаться, достал другой рукой нож из кармана и ударил им меня в бок. Было очень больно, но я не отпускал его руку. Я знал, если я это сделаю, он принесет вред моим друзьям… Я рычал, скулил, грыз его руку , но не отпускал ее, пока не потерял сознание…

Очнулся я уже в клинике, где надо мной склонился доктор в халате и маске. Он что-то со мной делал. Я слышал как мальчик и мама плачут, а доктор говорит какие-то странные слова: “резекция части желудка… диета… покой.”
Меня вылечили. Мама мальчика забрала меня к себе жить. Еще месяц меня кормили бульоном и жидкой кашей. Я скулил, прося мяса, и иногда  мама мальчика, которую, кстати, звали Таней, давала мне протертое куриное филе. Другого мяса мне  нельзя было пока что… Приходилось терпеть. Но я понимал: это — для моего же блага. Так мне говорила мама Таня, потому что много мяса после операции на животе — вредно.

И я её слушал. И её сына Серёжу, который заставлял меня спать только на правом боку, говоря, что на левом — мне ещё нельзя спать. Я не мог не слушать их: эти добрые люди буквально выходили меня, дав мне вторую жизнь. Они сказали, что характером я похож на их папу – такой же добрый и отважный. Они даже подарили мне его старый бушлат, на котором я теперь сплю в прихожей или у дверей спальни. Но сплю я только днем,  ночью я охраняю их квартиру, чтобы туда не залезли воры и бандиты. Мне не скучно по ночам, потому что Серёжа  оставляет в коридоре включенный радиориёмник. И тогда я всю ночь слушаю музыку, в которой пока мало что понимаю. Ну, я ведь ещё — щенок. Я многого не знаю ещё…

Но я хорошо знаю одно: я — собака. Я должен охранять жильё людей и самих людей от бандитов.

Это – мой долг. Я обязан защищать людей и беречь их. Потому что я – СОБАКА. Между прочим сторожевой породы. А еще я – Сепар. Потому что охраняю семью ополченца. И я горжусь этим!

Я- собака. И я доволен своей жизнью. Только мне хочется, чтобы каждая собака, вот так же, нашла свой дом и семью.

И каждая кошка- тоже.

Хотя я соседскими кошками частенько ссорюсь… Так… По-соседски.

Вячеслав ТЮРИН

Добавить комментарий