Эрнесто Че Гевара. Эпизоды революционной войны

Выбор редакции

Предыдущая часть.    Начало

Спасая раненых

После боя при Уверо, на рассвете следующего дня, в воздухе появилась авиация противника. Попрощавшись с отрядом, мы скрыли следы, оставленные нами при входе в лес. Наша группа находилась всего в сотне метров от автомобильной дороги и ждала появления Энрико Лопеса, который должен был оказать нам помощь в поисках убежища.

Раненые Альмейда, Пена, Кике Эскалона и Манальс, которому я не разрешал ходить из-за ранения в лёгкие, не могли двигаться. Мануэль Акунья, Эрмес Лейва и Масео были способны идти самостоятельно. Поздним утром прибыл связной и сообщил, что Энрике Лопес не может оказать нам помощь, так как у него заболела дочь и он был вынужден уехать в Сантьяго. Правда, Лопес обещал прислать нам нескольких добровольцев, но вряд ли мы могли бы дождаться их.

Обстановка сложилась тяжёлая. У Кике Эскалоны начала гноиться рана, да и состояние Манальса было не лучше. Мы провели разведку ближайших дорог и, не обнаружив вражеских солдат, решили перебраться в боио, расположенное на расстоянии около четырех километров. Хозяева покинули своё жилище, оставив большое количество цыплят.

Рабочие лесопилки помогли нам перенести раненых. На рассвете следующего дня, плотно поев (после нашего завтрака число цыплят сильно сократилось), мы спешно покинули эту хижину, потому что и так уже провели целый день практически рядом с местом, где произошёл бой. Вблизи проходили шоссейные дороги, и по ним противник мог быстро прибыть сюда. К нашей стоянке непосредственно выходила одна из дорог, проложенная компанией “Бабун” для вывоза леса. Перед нами стояла трудная задача – спуститься в долину, где протекал ручей Дель-Индио, а затем подняться по узенькой тропинке к землянке, в которой обитал крестьянин Исраэл с женой и шурином. Конечно, было жалко нести товарищей по такой пересеченной местности, но другого выхода не было. Хозяева землянки приняли нас гостеприимно, уступив даже свои кровати для раненых.

В районе первой стоянки мы спрятали самое старое оружие, чтобы как-то облегчить себе путь. Кроме того, по мере возрастания тяжести нашей ноши мы постепенно освобождались от большого количества трофейного снаряжения, без которого можно было временно обойтись. Как правило, после отдыха в изредка встречавшихся крестьянских хижинах мои товарищи забывали кое-что из своих вещей, и поэтому было решено еще раз пройтись по нашему пути и ликвидировать эти доказательства нашего пребывания в здешних местах. От этого зависела безопасность нашей группы. Одновременно проводник Синесио был отправлен на поиски своих знакомых в районе Пеладеро.

Вскоре Акунья и Жоэль Иглесиас сообщили мне, что поблизости они слышали чужие голоса. Мы сразу выдвинулись. вперёд, стремясь, чтобы встреча с врагом произошла как можно дальше от месторасположения раненых, защита которых была нашей святой обязанностью. Все понимали, что драться придётся в очень трудных условиях.

Обнаруженные на тропинке следы босых ног очень удивили нас, они показывали, что неизвестные шли той же самой дорогой, что и мы. Осторожно приблизившись, мы услышали, как несколько человек беспечно вели разговор между собой. Я вместе с Вило и Жоэлем задержал их. Это оказались взятые в бою за Уверо пленные, которые были освобождены Фиделем и теперь просто-напросто искали дорогу, чтобы выйти из леса. Какой-то еле державшийся на ногах старый капрал срывающимся голосом стал выражать свое восхищение нами и нашим знанием леса. У пленных был пропуск, подписанный Фиделем. Наше внезапное появление напугало их, и, воспользовавшись этим, мы ещё раз строго предупредили, чтобы они никогда больше не пытались проникать в лес.

Пленные батистовцы, будучи городскими жителями, не умели ориентироваться в лесу, и нам пришлось вывести их на опушку, где стояла хижина, в которой мы ели цыплят, и указать им дорогу к берегу моря. Мои товарищи, действовавшие под видом дозорных, на прощание сказали батистовцам, что в лесу хозяевами являются повстанцы и что их дозоры немедленно оповестят свои главные силы о любых попытках батистовского вторжения в эти края.

Ночь мы провели в гостеприимном боио, а на рассвете расположились в лесу, попросив хозяев пойти в брошенную хижину и принести цыплят для раненых. Целый день мы прождали Исраэла и его жену. Позже нам стало известно, что их арестовали и на следующий день заставили показать батистовцам дорогу к предусмотрительно оставленному нами убежищу.

Мы продолжали проявлять большую осторожность, и пока нас никто не застал врасплох. Однако конечный результат в таких условиях предсказать очень трудно. В конце дня к нам пришел Синесио с тремя добровольцами. Одного из них, старика, звали Фелисиано. Двое других, Бандерас и Исраэл Пардо, были молодыми людьми и вскоре стали бойцами Повстанческой армии. Бандерас погиб в звании лейтенанта в бою при Хигуэ, а Исразл Пардо, старший сын в семье революционеров, сейчас служит в армии и имеет звание капитана.

Эти товарищи помогли нам быстро перенести раненых в крестьянский дом, находившийся на значительном расстоянии от опасного района, а я и Синесио до самой ночи ожидали прихода супругов с провизией, не ведая о том, что их уже схватили батистовцы. Заподозрив измену, мы решили долго не задерживаться в новом пристанище. Ужин был скудным и состоял из небольшого количества овощей, выкопанных поблизости от крестьянской хижины.

На следующий день, шесть месяцев спустя после высадки с “Гранмы”, ранним утром мы снова отправились в путь. И хотя человеку, привыкшему к ходьбе в горах, переходы, которые мы совершали за один раз, могли показаться невероятно короткими, для нас же они были очень длинными и трудными. Мы были в состоянии нести только одного раненого. В горных условиях приходилось переносить раненого в гамаке, подвешенном к толстому шесту, который буквально раздавливал плечи носильщиков, и они были вынуждены меняться через каждые 10-15 минут. Для транспортировки одного раненого в таких условиях необходимо было иметь 6-8 человек. Я помогал идти Альмейде, и вместе мы буквально перекатывались от дерева к дереву. Очень медленное движение нашей группы продолжалось до тех пор, пока не появился Пардо в сопровождении носильщиков.

Очень сильный ливень помешал нам быстро дойти до дома Пардо, и только к ночи мы добрались до него. Таким образом, небольшое расстояние в четыре километра наша группа прошла за 12 часов, покрывая один километр за три часа.

Зная хорошо дороги и местных жителей, Синесио Торрес в тот момент сослужил нам очень большую службу. Именно он через два дня переправил Манальса в Сантьяго для лечения. Мы готовились также отправить Кике Эскалону, у которого гноились раны.

До нас доходили противоречивые слухи. Одни заявляли, что Селия Санчес была арестована, другие – убита. Говорили также и о том, что батистовский патруль схватил Эрмеса Кардеро. Мы уже начинали сомневаться, верить ли этим слухам. Они подчас были один страшнее  другого, Так, например, арест Селии означал бы для нас фактическую изоляцию. Она была нашим единственным проверенным и надежным связным. К счастью, в отношении неё слухи не подтвердились. Что касается Эрмеса Кардеро, то он действительно был арестован и ему чудом удалось выжить в застенках батистовской тюрьмы.

Давид, управляющий одного латифундиста, жил на берегу реки Пеладеро. Этот человек тесно сотрудничал с нами. В те дни он заколол для нас корову и просил ночью прислать людей за мясом, которое лежало на берегу реки. Сначала я отправил группу во главе с Исраэлом Пардо, а затем послал группу во главе с Бандерасом. Последний оказался довольно недисциплинированным человеком и не выполнил этого задания, свалив его на других.

У нас уже образовался небольшой отряд, командование которым я принял на себя, поскольку Альмейда был ранен. Руководствуясь чувством ответственности за судьбу отряда, я лишил Бандераса звания бойца и приказал считать его сочувствующим, пока он не изменит своего поведения. Он исправился, хотя и не стал образцом дисциплинированного бойца.

Это был сообразительный и любознательный человек, но удивительно наивный. Участие в революционной борьбе помогло ему многое понять в жизни. Бандерас обрабатывал небольшой отвоёванный у леса участок земли, и его небогатое хозяйство состояло из землянки, нескольких поросят и собаки. Он страстно любил лес и крестьянский труд. Однажды Бандерас показал мне фотографию двух своих сыновей. С женой он был в разводе, и его дети жили вместе со своей матерью в Сантьяго.

После победы революции этот крестьянин намеревался бросить свой клочок земли, по его словам, повисший почти на вершине горы, и уехать в какое-нибудь место, где можно было хорошо поработать.

Я говорил с ним о кооперативах, но он не очень меня понимал. Он хотел обрабатывать собственную землю своими собственными силами. Однако постепенно я стал убеждать своего бойца, что лучше обрабатывать землю совместно и что применение машин может облегчить и улучшить результаты его труда. Вне всякого сомнения, Бандерас был бы сегодня передовым тружеником сельского хозяйства. Там, в Сьерре, он готовил себя к будущему, научился хорошо читать и писать. Это был умный крестьянин, понимавший, как много значат усилия каждого человека в создании новой жизни в нашей стране.

У меня состоялась длинная беседа с управляющим Давидом, который попросил меня составить список наиболее необходимых для нас предметов, так как он отправлялся в Сантьяго и мог достать их.

Это был типичный управляющий. Он был предан своим хозяевам, пренебрежительно относился к крестьянам и придерживался расистских взглядов. Тем не менее, когда батистовцы узнали о связях Давида с нами, они подвергли его зверским пыткам. Мы считали его уже мёртвым, когда он снова встретился с нами и поспешил заверить всех, что он ничего не выдал. Я не знаю, остался ли теперь Давид на Кубе или отправился вслед за своим патроном, имущество которого было конфисковано революцией. Но в то время этот человек понимал необходимость перемен, правда не представляя себе, что они могут также затронуть и его жизнь, и привычный ему мир.

Здание революции построено благодаря героическим усилиям простых людей. Наша задача состоит в том, чтобы воспитывать всех людей настоящими революционерами, развивать в них честность и благородство; необходимо работать и с такими людьми, как Давид, который неправильно понимал революцию, и с такими, как Бандерас, который погиб, так и не увидев нашей победы. Все мы, являющиеся сегодня свидетелями достижений революции, должны помнить о тех, кто отдал свою жизнь за неё, учиться на их опыте, чтобы в будущем меньше делать ошибок.

Продолжение

Помочь проекту

Добавить комментарий