Профессия подонки. Очерки о работе украинской карательной системы. Пожизненное заключение

Голос Вестника

Материал предоставлен редакции автором.      Предыдущая часть.   Начало

Есть еще одна категория осуждённых. Это несчастные люди, которых уже и гражданами трудно назвать…

За некоторые особо тяжкие преступления, такие, как убийство более двух лиц, убийство сотрудников правоохранительных органов (государство хорошо защищает себя) предусмотрено пожизненное лишение свободы.

Гуманно это или нет – мнения разделились. Одни, следуя послевоенным европейским традициям, уверены, что держать человека в клетке, пока он не умрет, – очень гуманно. Мол, у человека остаётся надежда. Ведь через 20 (!) лет он может подать прошение о помиловании и ему пожизненное заключение заменят на другой срок лишения свободы.

Да, это так! Но, с другой стороны, держать человека в клетке (как и любое другое живое существо) и ждать, пока он умрет, бесчеловечно и дико в принципе.

Чтобы понять, в каких условиях содержатся пожизненники, как к ним относится конвой, – давайте поставим себя на место конвоя.

Итак, перед нами люди, убившие других людей. Много людей. Суд лишил их свободы навсегда. Режим тюрьмы, утверждённый в Киеве, лишил их свиданий (раз в полгода), посылок (так же). Можно писать только письма под жесточайшей цензурой. Какие же это граждане страны? Это ПЖ-шники!

Этим людям терять абсолютно нечего. Дожидаться через 20 лет помилования, учитывая туберкулёзный геноцид в Украине, невозможно. То есть все эти люди прекрасно отдают себе отчёт в том, что из тюремных стен они уже не выйдут никогда. И поэтому они готовы на всё. На побег, на захват заложников, на самоубийство.

В общем, самоубийство поощряется. Нет человека – нет проблем (я уже говорил это ранее, но вынужден повторить).

Но ведь есть и такие, кто не смирился с жестоким приговором и хочет добиться его смягчения.

Опять-таки есть и среди ПЖ-шников люди, которых осудили несправедливо, фальсифицировали материалы уголовного дела. Тюремная администрация прекрасно всё это знает, но по инерции следит за соблюдением «закона». Даже если приговор совсем незаконен. Знают опытные тюремщики и о той жажде свободы, зову которой подвержены все люди без исключения, независимо от приговоров какого-то суда! И принимают свои «меры безопасности».

Над ПЖ-шниками просто издеваются. Сидеть в течение дня на кровати им запрещается. Лежать тем более. Из-под стола выдвигается стальная табуретка – вот и сиди на ней целый день. Можешь смотреть телевизор. К оконцу подходить нельзя, к двери – тоже. Единственное место, которое не попадает в поле видимости камер наблюдения, это «параша». Но на отхожем месте находиться больше пяти минут нельзя.

За нарушение всех этих пунктов следует наказание. Нет, здесь никто рапортов не пишет, выговоров не объявляет. Даже в карцер сажают редко. Само жилое помещение как карцер! Но наказать нарушителя надо. И с удовольствием наказывают.

В камеру сначала кричат: «Всем отойти от дверей!», потом врываются вертухаи в бронежилетах и шлемах. Лица закрыты масками. В руках рогатины. С такими наши предки ходили на медвежью охоту. С помощью этой рогатины человека прижимают к стене и избивают длинными резиновыми дубинками. А в коридоре, на всякий случай, притаилось подкрепление. Они ждут. Мало ли?.. Вдруг ПЖ-шник вырвется и нападет! Там же, в тюремном коридоре, разбрасывая пену из оскаленных пастей, лают псы.

Выход на прогулку также сопровождается издевательствами. На ПЖ-шника через маленькое окошко в двери одевают наручники, скрутив руки за спину. Потом поступает команда: «Сесть лицом к стене». Двери открываются. ПЖ-шника, подняв ему руки за спиной вверх и наклонив его голову к самому полу, бегом ведут в прогулочный дворик. Поднятие головы, взгляд в сторону – сразу бьют.

Я знаю, что это такое. Мне «посчастливилось» тоже передвигаться в таком положении. Нет, к пожизненному заключению я не был приговорен. Всё было проще. В Верховном Суде Украины, когда меня туда доставляли на рассмотрение моей кассационной жалобы, я сделал замечание конвою. Очень уж вольно они себя вели, хамили. В качестве мести они протащили меня почти волоком по коридорам Верховного Суда.

Я увидел себя со стороны. Смог представить это. Паркетные полы, застеленные красными ковровыми дорожками. Модные светильники на окрашенных по последнему евростандарту стенах. Резные белоснежные потолки. И среди всего этого казенного великолепия четверо щенков восемнадцати лет от роду, одетые в новенькую форму, с перекошенными от злобы лицами волокут меня… Руки за спиной в наручниках задраны чуть ли не вертикально вверх. Голова на уровне пола, так, что я вижу, что происходит позади. Идем быстро, можно сказать – бежим. Я почти не касаюсь ногами пола. Лицо мокрое от пота, очки почти свалились. И перекошенный от ненависти к этим подонкам рот. Всё это как-то плохо гармонирует с паркетом, дорожками и светильниками.

Иногда я видел ноги в дорогих брюках проходящих по коридору и останавливающихся, чтобы пропустить нас. Стильные туфли, носки… Жаль, что я не видел лиц этих подонков-судей, хозяев дорогих брюк и туфель! Эти «поборники законности и правосудия» даже замечания не сделали озверевшим юнцам из конвоя. Они не остановили расправу. Теперь понятно, что это за судьи, и как они решают судьбы людей.

Да, жаль, лиц их я не увидел!.. Но зато хорошо запомнил щенков из конвоя. Наступит время – придёт возмездие. И пусть потом матери, воспитавшие этих молодых негодяев, не рассказывают нам сказок о «хороших мальчиках» и о «политических репрессиях». Зло будет достойно наказано.

Прошу прощения за это «лирическое отступление». Я только хочу, чтобы читатель лучше представил себе, что чувствуют осуждённые пожизненно.

С этой категорией осуждённых произошла юридическая коллизия. Очередная.

В тюрьмах и лагерях осуждённых на различные сроки лишения свободы должны теоретически исправлять (хоть этого никто и не делает),  потому что такие зеки через какое-то время освободятся и вольются в нормальное гражданское общество. Но ПЖ-шников даже теоретически исправлять нет смысла – они никогда не выйдут из-за решётки. Это живые мертвецы. И обращаются с ними как с уже мёртвыми.

Мне рассказывал один человек, отбывавший уже не первое наказание, что как-то раз он по заявлению пришел к тюремному хирургу. У него на шее воспалился фурункул. Зашел в кабинет, но в дальнюю комнату, где делают медицинские процедуры, его не пустил конвой, а потом и вовсе выгнали из кабинета в коридор. Он понял, что на прием к хирургу привели ПЖ-шника.

Через некоторое время конвой вышел в коридор и приказал ему встать лицом к стене и опустить голову вниз. Возле него остался один из тюремщиков. Но мой знакомый, старый каторжанин-рецидивист, краем глаза увидел, что из кабинета не вывели никого, а вынесли тело, завернутое в обычное одеяло. Вынесла тюремная хоз-обслуга, по-лагерному – «козлы».

У моего знакомого мороз пробежал по коже и идти к такому врачу ему расхотелось. Но фурункул требовал операции. Пациент зашел в кабинет и увидел хирурга, моющего руки.

Рецидивист, с присущей этому виду заключенных непосредственностью, спросил у врача, как у него дела, кто только что был здесь на приёме? Хирург даже не стал скрывать, что пытался сейчас в таких «полевых» условиях вырезать у ПЖ-шника аппендицит, и больной умер под ножом врача. Все это было сказано спокойно, как бы между прочим.

Только в 2006 году больных, осуждённых на ПЖ, начали вывозить в специализированные лагерные больницы. Потому что сейчас они под жестким контролем Евросоюза. А до этого момента лечили от любых болезней на месте. Как?  Я только что изобразил…

Для этого вида заключённых даже придумали оригинальную работу – плести рыболовецкие сети. Конвой делал вид, что не замечает верёвки, которые ПЖ-шники проносили в камеры. Прокатилась волна самоубийств. Впрочем, ПЖ-шники вешались и прямо на рабочем месте.

За самоубийство заключённого, даже ПЖ-шника, начальство вертухаев не хвалило – это с одной стороны… Но с другой, количество осуждённых на пожизненное лишение свободы из года в год растет. Мест для их содержания не хватает. Вот и начался беспредел: измученных, уставших от такой жизни ПЖ-шникв начали выводить на работы, умышленно ослабили контроль и дали возможность им сводить счеты с жизнью. А высшее начальство скромно закрыло на это глаза, подписывая бумажки, гласящие, что осужденные ПЖ умирают от всевозможных болезней. В самом деле и от болезней тоже умирают.

Пенитенциарная система искусственно создала условия для «естественного» отбора. Менее решительные и сильные не могут покончить с собой… Такие наименее опасны, ладно, пусть поживут ещё немного, пока не доконает болезнь!

Во все инстанции – президенту, в парламент, в Евросоюз – идут письма от осуждённых на ПЖ с просьбой их расстрелять. Но бессердечная власть на это не идёт, сохраняя свое лицемерное «милосердие» напоказ перед Евросоюзом и продолжая измываться над людьми, осуждёнными на мучительную медленную смерть вместо смерти скорой.

Продолжение

Добавить комментарий